Петр ДЕЙНИЧЕНКО

XXI век: история не кончается.
   Часть первая. Будущее, которое никогда не наступит

[Все книги] [Главная] [Новости] [Вокруг текстов: блог]
1.Будущее, которое никогда не наступит
Пространство выбора
Почему ошибаются пророки
Теория, мелочи и случайности
Мир циклов
Принцип поколений
Существует ли прогресс?
Дом с прозрачными стенами
Апокалипсис – сегодня!
На пороге

2.Тупики и пропасти
Когда погода портится
Тепло или холод
Парниковый эффект
Земля становится меньше
"Человеческий фактор"
"Русский крест": пионеры депопуляции
Когда кончаются запасы
Царь-голод
Век болезней и старости?
Возвращение чумы
Живите долго!
Судьба безумных идей
Неведомые технологии
Зачем машине мыслить?
Живые машины
Пришейте мне новые уши...
Боги и демоны
Искусственные миры
Выжить на краю бездны
Цена спасения
После Бога

3.Сколько полюсов у мира?
Разделенное человечество
Интересы и идеалы
Конец стабильности и "век капитализма"
Виртуальная политика
Подъем или спад?
Свет с Востока или "желтая опасность"?
Учить ли китайский?
Усталые тигры
Закат Запада
Прощание с Европой
Америка – латинская?
Горячие точки
Беспокойный век
Неустойчивая Европа
Исламский фактор
Пылающий континент
Заледенелый конфликт
Бесконечная война
Время боевиков
Битвы за мировое господство
Чем воевать?
Война как шоу и игра
Мишура повседневности
Мир—город
Иероглифы мысли
Этот ненужный космос
Оторваться от Земли
Пыльные тропинки

Вероятное и невероятное
Немного мужества и удачи
Будущее – это кошмар
"Все просто замечательно!"
"Кое-как справляемся..."
Приложение
Вехи грядущего века

Заключение








Rambler's Top100

Мир циклов

И все же не следует совсем забывать об экономических и политических теориях. Футурология вполне может опираться на их выводы – "длинные" экономические и геополитические циклы вполне реальны, и мы должны учитывать их в прогнозах. В первом приближении можно считать, что в те времена, когда экономика на подъеме, общество обычно более стабильно, в нем меньше хаоса и потенциально опасные "мелочи" не приводят к серьезным последствиям (иными словами, малый камешек не вызовет обвала). Но фазы спадов чреваты бедой – в обществе накапливается скрытая «усталость», сродни той, что вызывает вдруг внезапное разрушение металла. (Надо сказать, русский экономист Николай Кондратьев, одним из первых предположивший и доказавший реальность циклов экономического развития, придерживался противоположной точки зрения: нестабильностью, полагал он, чреваты как раз фазы подъема).

Вообще-то говоря, циклов насчитывается едва ли не столько же, сколько исследователей. Американские историки только применительно к своей стране обнаруживают около десятка циклов. Далеко не все согласны, что циклы действительно существуют: история (даже экономическая) с трудом поддается формализации. Как бы то ни было, сегодня циклы стали удобным инструментом в руках многих историков, и даже противники циклических теорий, пусть и с оговорками, но признают существование так называемых «волн Кондратьева» – экономических циклов, затрагивающих весь мир. По-видимому, какая-то реальность есть и за 115-летними циклами войны и мира, которые обнаруживает Тойнби, и за примерно 100-летними «гегемонистскими циклами» Джорджа Модельски (George Modelski), и за 48-летними циклами смены ценностей, которые видит в американской истории Нэйменверт. Весьма подробно разрабатывает теорию 150-летних военно-политических циклов Джошуа Голдстайн (Joshua Goldstein). Однако главный вопрос остается открытым – можно ли на основе этих циклов строить какие-либо прогнозы? Продолжатся ли они и в будущем?

Социально-исторические циклы ни в коем случае не означают механического повторения пройденного, а их периодичность совершенно не предполагает, что их фазы и стадии будут всегда одинаковой продолжительности. Кондратьев полагает, что под регулярностью длинных волн следует понимать не их периодичность, но «регулярность их повторения во времени». С ним согласен и Голдстайн: «Если бы длинные циклы были чисто механическими – если бы не менялась их динамика, а мировая система не эволюционировала – тогда мои предположения были бы предсказанием. Но длинные циклы не механистичны, и они не предопределяют будущего.»1

По мнению Голдстайна, прошлое предопределено, но будущее – нет. Ничто не связывает свободу воли, хотя все мы отчасти связаны силами природы и тем выбором, который делают другие. Но пространство выбора есть у всех. На макроуровне в мире, состоящем из многих миллионов людей, один человек, возможно, не в силах изменить структуру общества. Но если выбор делают целые общества, они способны коренным образом изменить пути своего развития. Таким образом, выбор делают люди, и от них только зависит, каким будет следующий цикл и будет ли он вообще.

Прогнозировать будущее, опираясь на всевозможные длинные циклы сложно еще и потому, что их не с чем сравнивать: история человечества уникальна, каждый цикл отличается своими особенностями, и, наконец, их было слишком мало (Голдстайн, например, уверенно говорит лишь только о трех циклах, оговариваясь, что, возможно, они до этого просто не существовали – и в какой-то момент снова перестанут существовать. В таком случае, циклы есть проявление каких-то скрытых, глубинных процессов, незаметных с близкого расстояния). Тем не менее, циклические теории можно использовать для прогнозов в некоторых узких областях – например, в экономике и геополитике.


НАЧАЛО
©Петр Дейниченко, 2000, 2003, 2009