Петр ДЕЙНИЧЕНКО

XXI век: история не кончается.   
Часть третья. Сколько полюсов у мира?

[Все книги] [Главная] [Новости] [Вокруг текстов: блог]
1.Будущее, которое никогда не наступит
Пространство выбора
Почему ошибаются пророки
Теория, мелочи и случайности
Мир циклов
Принцип поколений
Существует ли прогресс?
Дом с прозрачными стенами
Апокалипсис – сегодня!
На пороге

2.Тупики и пропасти
Когда погода портится
Тепло или холод
Парниковый эффект
Земля становится меньше
"Человеческий фактор"
"Русский крест": пионеры депопуляции
Когда кончаются запасы
Царь-голод
Век болезней и старости?
Возвращение чумы
Живите долго!
Судьба безумных идей
Неведомые технологии
Зачем машине мыслить?
Живые машины
Пришейте мне новые уши...
Боги и демоны
Искусственные миры
(только off-line)
Выжить на краю бездны
Цена спасения
После Бога

3.Сколько полюсов у мира?
Разделенное человечество
Интересы и идеалы
Конец стабильности и "век капитализма"
Виртуальная политика
(только off-line)
Подъем или спад?
Свет с Востока или "желтая опасность"?
Учить ли китайский?
Усталые тигры
Закат Запада
Прощание с Европой
Америка – латинская?
Горячие точки
Беспокойный век
(только off-line)
Неустойчивая Европа
Исламский фактор
Пылающий континент
Заледенелый конфликт
Бесконечная война
Время боевиков
Битвы за мировое господство
Чем воевать?
Война как шоу и игра
Мишура повседневности
Мир—город
Иероглифы мысли
Этот ненужный космос
Оторваться от Земли
(только off-line)
Пыльные тропинки

Вероятное и невероятное
Немного мужества и удачи
Будущее – это кошмар
"Все просто замечательно!"
"Кое-как справляемся..."
Приложение
Вехи грядущего века

Заключение







Rambler's Top100

Мишура повседневности

Через сто лет внук твоих внуков споткнется о потерянный слог языка, которого нет.
Джон Монтегю

Мир—город

Предположить, на что будет похожа повседневная жизнь наших потомков, практически невозможно. Для интереса возьмите газету столетней давности и почитайте объявления. «Запасный унтер-офицер ищет место белого дворника...» «По случаю продается паровая машина в полторы силы...» Если бы кто предположил тогда, что через сто лет уйма людей будет проводить свой досуг сидя перед маленькими экранчиками и играя сами с собой в какие-то непонятные игры, его бы просто не поняли. Рок-концерты приводили в ужас даже родителей поклонников рок-музыки – они искренне не могли понять, в чем смысл этого времяпрепровождения.

К тому же, мир очень разный. Американцы могут предрекать появление полностью автоматических кухонь со сложнейшей электронной начинкой, да еще подключенных к Интернету. А во многих местах всего в 300 – 400 километрах от Москвы люди даже не знают, что такое газовая плита. Видели, конечно. Но не пользовались.

Так что нам читать о том, как телевизор и компьютер будут подключены к Сети посредством высокоскоростной кабельной связи, став узлами домашней беспроводной сети, в которую вольются остальные домашние устройства (записные книжки, кофеварки, посудомоечные машины) как-то странно. Конечно, будут подключены и вольются – но не в нашем Большемурашкинском районе. Может быть, в Финляндии люди и правда пользуются сотовыми телефонами для просмотра автобусного расписания, но в нашей сельской местности, чтобы узнать, когда пойдет автобус и пойдет ли он вообще, вернее зайти в диспетчерскую на автостанции и спросить.


Сказать, что жить в перенаселенном мире будет неприятно – значит, не сказать ничего. Мир середины XXI века будет миром сплошного города – за исключением тех двух третей суши, что неблагоприятны для постоянного проживания. В мегаполисах – по крайней мере в Европе, Америке и индустриальных странах Азии – в следующем веке будет жить большая часть населения. Вряд ли эти «города будущего» будут напоминать город, что мы видели в фильме "Пятый элемент" или те миражи, что посещают иногда воображение архитекторов. Это будут все те же современные города, только расползшиеся, взметнувшиеся еще выше и еще глубже закопавшиеся под землю. Очевидно, во многих городах, особенно в тех, что расположены в неблагоприятных климатических зонах, центр уйдет под крышу. Хотя он не будет полностью изолирован от внешней среды, но все же в дождливый день зонт вам не понадобится.

Тем не менее, жизнь в центре мегаполиса останется удовольствием на любителя. Большинство, как и сегодня, будут жить ближе к окраинам, в зонах массовой жилой застройки. Хочется верить, что облик этих районов и образ жизни в них качественно изменится, но, похоже, и через пятьдесят лет они будут напоминать нынешние «спальные районы». Причина - одновременное ветшание городской застройки... Сносить придется целыми районами - и тут же строить что-то похожее, потому что иначе людям негде будет жить...

Зачем люди стремятся в города? Все просто: горожанин одинок и свободен. В любой момент ему открыты все шансы, и лишь от него зависит, сумеет ли он ими воспользоваться и изменить свою жизнь к лучшему. Однако в глубине души многие тоскуют по утраченному покою, по тихой жизни земледельца, в которой каждый день расписан наперед: сегодня сажать, завтра полоть... Этому идеалу – тысячи лет. Нерон, по преданию, успокоился только построив после великого пожара Рима свой «Золотой дом». Ради этого он снес полгорода – потому что главная прелесть нового дворца была не в золотой отделке и всяких вращающихся покоях, а в том, что это была огромная вилла посреди Рима, куда не долетал городской шум, где были виноградники и пруды, цветники и красивые деревья.

Сегодняшний идеал красивой городской жизни – дом со всеми возможными удобствами в пригороде – предвидел в конце минувшего века еще Герберт Уэллс. Вся разница, писал он, сведется к тому, чтобы прочесть газету несколькими часами позднее. Сегодня устранено и это неудобство. Очевидно, что и в ближайшие годы все больше людей, жаждущих приобщиться к стандарту жизни среднего класса, будет стремиться в пригороды. Протяженность этой пригородной зоны пропорциональна тому, насколько развита транспортная сеть и системы связи. В принципе, уже сегодня те, чья работа не связана с необхо-димостью ежедневного присутствия на рабочем месте, могут позволить себе работать дома. В этом смысле, компьютер и современные системы связи – не самое худшее изобретение. Не исключено, что с развитием микроэлектроники сильно сократиться потребность в офисных зданиях, куда ежедневно приходят на работу сотни людей. Фактически монументальные штаб-квартиры корпораций уже сегодня не более чем символ престижа. Теоретически, ничто, кроме привычки, не мешает от них отказаться – но администратору всегда ласкает душу образ сотрудника, сидящего на рабочем месте «от и до».

Однако на жизни большинства горожан электронные новшества скажутся незначительно. Металлурги, машиностроители, врачи, учителя будут все так же уходить по утрам на работу, а вечером возвращаться домой – на личном ли транспорте, на метро, на поездах... И все будут стремиться за город – жить там или хотя бы отдыхать.

Стремление за город самым существенным образом изменит – да и уже изменяет весь стиль жизни. В США или Британии этот процесс уже практически завершился, в России только начинается. Горожане везут в пригород частицы города. Телеви-зор. Холодильник. Собак на поводках и экзотических кошек клеточного содержания. Всякие там чахлые подстриженные кустики, которые в естественных условиях вообще не растут. А еще лучше – искусственные цветы – они даже ухода не требуют.

В России настоящих пригородов практически нет – во-первых, не способствовал социальный строй, во-вторых – климат. Некоторым их эквивалентом стали дачные поселки и садовые участки. Удивительно, как на этих клочках земли проявляется древняя сущность человека! Что там красивые экологические декларации последних лет – мудрость тысячелетий гласит: с природой не шутят. Или мы – ее, или она – нас. На войне как на войне.

Пригороды – передний край этой войны. Они расползаются, подминая леса, луга и даже болота. На изолированных массивах садовых участков, как ни странно, лучше всего чувствуется древняя сущность города. В самом деле, ведь город – это всего лишь изгородь, защищающая нас от враждебного внешнего «дикого» мира, отделяющая природу от культуры. За ней мы в безопасности: ничто, никакие дикие звери не помешают нам устраивать квадратные грядки, копать глубокие ямы и громоздить камни и бревна друг на друга. А когда внешний мир все же прорывается внутрь – лютыми ли морозами, нашествием ли вредных насекомых, противными сорняками – нам кажется, что это всего лишь досадная случайность.

Наши каменные города – подлинное чудо военного искусства, в соответствии с которым надо прежде всего расчленить войска противника, а потом уничтожить их по частям. На окраинах – в пригородах – борьба идет с переменным успехом, но в центре торжествуют геометрия и камень. Никакой несанкционированной жизни: жить можем лишь мы и то, чему мы позволим. Вот этот скверик с трехсотлетним дубом – пусть остается. Пока не найдется лучшее применение земельному участку...

Мы, конечно, каким-то уголком души понимаем, что так не надо бы, что все мы – одной крови, и архитекторы все рисуют города, гармонично перетекающие в природу, но почему-то вместо города-сада с завидным постоянством выходит каменный монстр.

И все же с природой так просто не сладить: как говорится, ее гонят в дверь, а она лезет в окно. Парадоксально, но живой мир больших городов довольно богат, и не только крысами, мышами и тараканами. В Нью-Йорке в Бруклин забегали волки. В Москве в Лосином острове у самой Кольцевой дороги встречаются следы бобров (это было, впрочем, до ее реконструкции, но все же - в середине 1990-х). Во многих городах прекрасно чувствуют себя каменные куницы и хищные птицы. Порой создается впечатление, что дикая природа, вначале напуганная промышленной цивилизацией, постепенно стала приспосабливаться к ней. Отчасти этому способствует как раз урбанизация – население многих густонаселенных сельскохозяйственных районов сокращается, поля зарастают. Как это происходит, мы прекрасно знаем по российскому Нечерноземью, но то же самое случилось и в американских Аппалачах, и в центральных районах Франции.

Возможности, которые предоставляет мировая компьютерная сеть, почти не влияют на стремление людей жить компактно. Не ходить каждый день на работу, свободно перемещаться между мировыми столицами и культурными центрами – это пожалуйста, но жить в глуши? Поэтому говорить о «глобальной деревне» в смысле каждодневного образа жизни несколько преждевременно. От неуютных больших городов с легкостью откажутся, пожалуй, лишь вчерашние сельские жители, которые примерили на себя этот образ жизни, и нашли, что он им не подходит, или те, кто склонен к одиночеству и медитации. Такие всегда есть, и до «информационного супа» мегаполисов им нет никакого дела: уезжая в глушь, они отключат свой сотовый телефон.

Кроме того, одиночество в настоящей сельской глуши довольно проблематично. Это в городе мы можем годами не знать своих соседей по лестничной площадке. Мы встречаемся с друзьями, верно, но отношения между друзьями и соседями принципиально различны. С соседями все почему-то куда сложнее, и иной раз кажется, что современные города только для того и придуманы, чтобы поменьше общаться с соседями.


Наверно, архитектор – единственная профессия, в которой человек непо-средственно творит образ будущего. Конечно, он вынужден исходить из доступных ему материалов, но проектируя дом, он всегда в глубине души помнит, что здание простоит как минимум несколько десятилетий. Оно определит будущий облик местности и образ жизни ее обитателей. Можно сколько угодно смеяться над красно-кирпичными особняками «новых русских» – но эти дома в следующем веке будут родными для трех поколений людей. Потом их, может быть, снесут или перестроят. Или же новые строительные технологии позволят каждый год строить себе новый дом. Но здравый смысл говорит, что скорее всего эти дома простоят долго, и обитатели их создадут такие же устойчивые социальные структуры, как жители старинных российских дачных поселков или американских и пригородов.

В каждой стране такой процесс будет протекать по-своему. Что касается России, то нашим городам в следующем веке придется несладко. Практически одновременно и очень быстро начнут ветшать кварталы массовой застройки. В конце шестидесятых и в семидесятые годы строили вовсе не на века, и лет через тридцать дома начнут приходить в негодность. К тому же они, очевидно, не будут соответствовать никаким стандартам качества жизни. Решение проблемы зависит исключительно от богатства страны. Будем бедны – так и коротать нам свой век в ветшающих трущобах. Будем богаты – востребованными окажутся всевозможные технологии разборки этих зданий и замены их на нечто более достойное. В последнем случае современные районы массовой застройки уступят место относительно малоэтажным кварталам и коттеджным поселкам в сочетании с многоквартирными высотками, построенными по индивидуальным про-ектам. Кварталы типовых многоэтажных домов, разумеется, останутся – те, что строились в восьмидесятые и девяностые годы и те, что еще будут строиться. Очевидно, они, как и во всем мире превратятся в районы для бедных – тех, кто не может позволить себе дом или хорошую квартиру. Предположить подобное развитие событий можно достаточно уверенно, потому что в том, что касается быта, каждое поколение успешно реализует мечты своих родителей. Мечтой советского человека в 1960-е - 1970-е годы была отдельная квартира, машина и полные магазины. Чуть позже к этому набору добавилась дача. Так или иначе, но сейчас эти мечты осуществилась. Нынешняя мечта – просторная квартира или загородный дом, хорошая машина и свобода передвижения (которая сегодня ограничена бюрократическим наследием советской эпохи и бедностью), несомненно, осуществится уже через полтора-два десятка лет, если только страна вновь не погрузится в кризис.

Каждый город, естественно, будет меняться по-своему, но общая тенденция очевидна – города расползутся и вокруг каждого более или менее крупного города возникнет довольно обширная пригородная зона. Она уже формируется на основе окружающих города сел и деревень, дачных поселков и массивов садовых участков, близлежащих малых городов. От Москвы такие урбанизированные зоны протянулись вдоль основных дорог почти на 90 километров. Особенность их в том, что значительная часть населения здесь занята не в сельском хозяйстве, а либо работает в крупном городе, либо занято каким-то «городским» трудом поблизости от своего дома. Хотя эти люди живут иногда за десятки километров от городов, по духу они горожане. Подобные «полугородские» структуры формируются и вокруг Санкт-Петербурга, крупных городов Поволжья и Урала. Отличие их от настоящих «западных» пригородов пока в том, что зимой большая часть домов пустует. Но не исключено, что со временем все больше людей будет жить за городом круглый год.

Это повлечет за собой либо развитие традиционного автотранспорта, либо каких-то альтернативных транспортных средств – от скоростных железных дорог до подвесных монорельсовых. Обойдется, по-видимому, без экзотики – человечество не склонно отказываться от удачных решений – поэтому в новом столетии останутся и пригородные поезда, и автобусы, и автомобили. (Двигатели, конечно, могут быть основаны на совершенно иной технологии).


Но главные перемены произойдут внутри нашего дома, и связаны они будут прежде всего с информационной революцией. Все более мощные компьютеры, эффективная связь, Интернет – лишь малая часть тех изменений, которые информатизация несет в мир. Куда более важную роль играют в ней неза-метные микросхемы, «чипы», которые можно вставить куда угодно – от стиральной машины до обуви. Такие микросхемы появились уже давно, но особой интеллектуальностью не отличались. Сегодня положение стало быстро меняться. Сегодня любой холодильник может «соображать» не хуже «персоналки» десятилетней давности. Возникает вопрос, к чему все это приспособить? В США ученые из Массачусетского Технологического Института готовы рассмотреть любые, самые безумные проекты компьютеризации быта. Почему бы не набить всю кухню сенсорами, компьютерными чипами, камерами и прочей электронной мелочью, связать все это между собой и превратить ее тем самым в единый организм? Да еще подключить все это к Интернету?

Кухни – это только начало, считают ученые. Главное – научить «думать» весь дом. Центром его станет, естественно, компьютер, который будет управлять всем – от накала лампочки в ванной до ваших расчетов с энергетическими компаниями. Если эти расчеты вообще потребуются – потому что, скорее всего, дом XXI века будет полностью автономен. Энергия – от солнечных батарей или водород-кислородных батарей (хотя будет и внешний источник). Водопровод, разумеется, будет, но скорее всего, ваш дом будет снабжен системой регенерации, и воду можно будет использовать вторично, если не для питья, то в технических целях. Новые материалы позволят сделать дом практически герметич-ным – воздух улицы проникнет в него, только если вам того захочется (ну и, конечно, через дверь). Правда, придется следить за тем, чтобы система вентиля-ции работала без сбоев.

Одним словом, дом станет намного сложнее с инженерной точки зрения. И управлять им без помощи компьютера, следящего за состоянием всех систем, будет невозможно. (Кстати, появится и огромное количество людей, которым предстоит ремонтировать, настраивать и заменять все эти системы. Слесарю придется не только устранять протечку, но и настраивать после нее оборудование по контролю расхода воды.)

Наверно, идея связать всю домашнюю технику, Интернет и все инженерное оснащение дома в единую сеть чрезвычайно интересна программистам, но рядовому потребителю вряд ли это понадобится. Человек, живущий в «электронном доме», появление которого предрекает журнал «Итоги», явно либо бизнесмен, либо большой менеджер в крупной компании или чиновник – никому другому нет смысла распечатывать с помощью поутру с помощью электронного секретаря документы, сверять расписание встреч в электронной записной книжке и автоматически рассылать электронную почту. Но рабочий-строитель и через два-дцать, и через пятьдесят лет будет ходить на работу без всякой записной книжки, и если кто вам скажет, что все будут делать роботы, плюньте тому в глаза – нам еще долгие столетия (а скорее всего, всегда) предстоит работать руками. Все эти холодильники, сами инспектирующие запас продуктов и высылающие заказ на новые, газонополивалки, которые через Интернет сверяются с прогнозом погоды, -- не более чем «инфоприбамбасы», о которых забудут, как только появятся новые игрушки, вроде каких-нибудь японских электронных собачек. Вспомните-ка, куда делся ваш тамагочи – если он у вас вообще был...

Так что такие «электронные дома» если и появятся, то в единичных экземплярах или в рекламных целях. Но разработки, которые ведутся в этом на-правлении, могут оказаться удачными и надолго войти в быт. Мы их, правда, скорее всего не заметим – они просто будут работать, так же, как сейчас работают поражавшие воображение наших прадедов унитазы. Можно, например, автоматически регулировать подачу электроэнергии или воды, включать свет, когда вы входите в темную комнату и изменять освещенность в зависимости от того, чем вы заняты... У человека есть предел восприятия информации, и потому обедать и одновременно смотреть телевизор довольно затруднительно. А вот обедать и слушать при этом радио очень даже возможно. Так что завтракать, одновременно блуждая по Интернету будут лишь те, для кого Сеть дороже завтрака. Пока таких людей хватает, а идущая на планете информационная революция добавляет Сети немало новых поклонников. Но потом появится что-то новенькое, Сеть войдет в быт, и многие ее нынешние фэны снова начнут завтракать с газетой, пусть и электронной, или под музыку – какая разница, откуда она льется?

Еще более удивительные перемены сулят высокие технологии будущего века. Машины, руководствуясь указаниями центрального компьютера, могут самостоятельно убирать и ремонтировать дом, и если проблема не слишком серьезна, вы даже не заметите их присутствия. Если будут найдены компактные и легкие источники энергии, летающие искусственные светляки смогут ночью освещать ваш сад или следовать на некоторой высоте над вами, когда вы поздним вечером направитесь через лес к соседу.

Генная инженерия, возможно, научится регулировать скорость роста и размеры растений. Теоретически можно «научить» какие-нибудь деревья расти таким образом, чтобы их стволы или ветви становились составной частью вашего дома, и тогда загородный дом сможет словно перетекать в живую природу, и стены его будут не только отделять человека от внешнего мира, но и соединять с ним. Может быть, новые материалы и биотехнологии позволят травам, цветам и деревьям расти прямо из стен и крыши, если удастся каким-то образом связать «обмен веществ» здания и растений... Но это дело далекого будущего.

Не стоит думать, что такой дом будет слишком холодным, рациональным и бездушным. Если вам нравится беспорядок, то никуда он от вас не денется, ведь электронный мозг свою концепцию порядка будет формировать постепенно, общаясь с вами, исходя из того, что порядок заключается в том, что все ве-щи находятся там, где им положено – даже если посреди комнаты у вас лежит бесформенная куча бумаг, одежды и инструментов. К тому же вечные спутники человека никуда не денутся. Очень скоро в этом полувиртуальном, полуприродном пространстве поселятся всевозможные насекомые, мыши, птицы и, конечно же, кошки и собаки. Надо полагать, они прекрасно освоят все технические новшества – так же как сейчас они умеют открывать двери, находить пищу и залезать в неположенные места. Как ваша собака среагирует на объемное изображение льва в натуральную величину или на механического «жука» с отверткой? А вот узнаете... Но, смею уверить, в обморок не упадет.

Кажется, что все это – плод досужих измышлений, и никакой нормальный человек в таком доме жить не сможет. Однако кто-то уже пытается строить для себя нечто подобное. Так было и прежде. В самых шикарных домах восьмидесятых годов XIX века уже были все стандартные теперь технические приспособления – центральное отопление, горячая и холодная вода, настоящие холодильники, пылесосы, телефоны, фонографы... (Вот телевидения и всего, что с ним связано, не было – во-первых, не изобрели, во-вторых, никому и в голову не приходило, что такое может быть). Как и сегодня, позволить себе такие дома могли только миллиардеры, а большинству людей и в голову не приходило, что подобные вещи вообще существуют. Точно так же дом Билла Гейтса уже сегодня снабжен многочисленными экранами, он реагирует на перемещение людей по комнатам, включая и регулируя освещение в соответствии с индивидуальны-ми вкусами, управляет климатом в различных помещениях, следит за окружаю-щей территорией... Но в нем еще нет тех технологий, которые появятся в середине будущего века.

Такой дом, каким бы фантастичным он сейчас ни казался, появится почти наверняка, ибо отвечает главной, хотя и неосознанной, сегодняшней мечте связать все со всем, а применительно к городу – жить отдельно, и вместе со всеми, быть везде и нигде, прожить несколько жизней, не выходя из дома... Эта мечта – всего лишь трансформированный в нашем сознании идеальный образ города – где все вместе со всеми и по отдельности, где все свободны делать все, что захочется. Где открыты все пути, где у тебя есть имя, но ты анонимен и незаметен... Нынешние отдельные квартиры и индивидуальные дома вполне отвечают этому образу и мечтам столетней давности – отстраниться от толпы, жить рядом, но не вместе друг с другом, освободиться от отупляющей домаш-ней работы. Она реализовалась. Но вставьте описание современной квартиры в фантастический роман столетней давности, и вам скажут (люди XIX столетия), что это не научно, что это пустые фантазии...

Появятся такие дома, очевидно, не раньше середины будущего века. Во всяком случае, вряд ли они получат широкое распространение раньше. Во-первых, новые технологии какое-то время будут еще достаточно дороги. Во-вторых – и это более существенно – в ближайшие полсотни лет нынешние дома будут еще новыми, и лишь во второй половине века начнут стареть. Вряд ли многие люди рискнут снести хороший дом только во имя моды. Но можно предположить, что через 50 – 60 лет в городской застройке пройдет «смена поколений». То же самое случилось во всем мире во второй половине века XX, ко-гда на место «классических» зданий постройки XIX столетия пришли «современные» -- те, в которых мы живем сегодня.


Наверно, XXI век позволит нам везде чувствовать себя с комфортом – разве что стандарты комфорта изменятся, точно так же, как сегодня нам не слишком удобной кажется дача без электричества. А ведь сто лет назад все так и жили... Что войдет в этот стандарт, предположить не так просто, потому что верхняя планка в таких случаях не определена, но, по-видимому, прежде всего это будет система связи. В каком она виде она будет существовать, пока сказать невозможно, но главное ее свойство будет заключаться в независимости от Интернета или других внешних источников данных. Можно предположить, что к середине века в памяти вашего компьютера будет способна вместить все книги хорошей городской библиотеки (около сотни тысяч книг), да еще уйму видео и аудиоинформации. Это не значит, что обычные книги выйдут из обращения. Но роль их, очевидно, изменится. Бумажная книга станет более предметом искусства, антикварной ценностью. Тиражи, очевидно, сократятся, но количество названий вряд ли станет меньше. Одним словом, книгу в век электронных носителей информации ждет та же судьба, что постигла живописные полотна в век фотографии и кино. Никуда она не денется, но уйдет из официоза... Другое дело, что и фотография, и кино самым серьезным образом сказались на содержании живописи и ее роли в обществе. Точно так же появление виртуальных миров, Всемирной паутины должно весьма значительно повлиять на развитие литературы. Иначе и быть не может – ведь Сеть, по существу, представляет собой громадный гипертекст, внутри ко-торого непременно возникнут и получат развитие тексты более низких порядков – подобно тому, как поэтическое (в самом широком смысле) слово существует в беспредельном мире живой речи... Пока так называемая «сетевая или «гипертекстовая» литература не более чем фольклор, так сказать, народное творчество киберсообщества. Эти тексты интереснее создавать, чем читать, и очевидная их слабость проявляется в том, что при всей их распространенности и доступности они практически никак не сказываются на развитии культуры за пределами Сети. Но это лишь вопрос времени.

Новая глобальная культура может породить самые неожиданные плоды. Как знать, возможно в моду вновь войдут рукописные книги. Или люди займутся трансформацией классических текстов – массовая литература уже знает продолжения знаменитых классических романов. Сеть дает возможность развивать боковые линии, соединять друг с другом различные произведения, вводить новые обстоятельства и изменять в соответствии с ними сюжет. Возможны и еще более удивительные повороты. Вспомните, что через десять лет подавляющее большинство пользователей Интернет будет жить в Китае (во всяком случае, в Восточной Азии). Что, если в моду войдет иероглифика?



НАЧАЛО
©Петр Дейниченко, 2000, 2002, 2009