Петр ДЕЙНИЧЕНКО

XXI век: история не кончается.   
Часть третья. Сколько полюсов у мира?

[Все книги] [Главная] [Новости] [Вокруг текстов: блог]
1.Будущее, которое никогда не наступит
Пространство выбора
Почему ошибаются пророки
Теория, мелочи и случайности
Мир циклов
Принцип поколений
Существует ли прогресс?
Дом с прозрачными стенами
Апокалипсис – сегодня!
На пороге

2.Тупики и пропасти
Когда погода портится
Тепло или холод
Парниковый эффект
Земля становится меньше
"Человеческий фактор"
"Русский крест": пионеры депопуляции
Когда кончаются запасы
Царь-голод
Век болезней и старости?
Возвращение чумы
Живите долго!
Судьба безумных идей
Неведомые технологии
Зачем машине мыслить?
Живые машины
Пришейте мне новые уши...
Боги и демоны
Искусственные миры
(только off-line)
Выжить на краю бездны
Цена спасения
После Бога

3.Сколько полюсов у мира?
Разделенное человечество
Интересы и идеалы
Конец стабильности и "век капитализма"
Виртуальная политика
(только off-line)
Подъем или спад?
Свет с Востока или "желтая опасность"?
Учить ли китайский?
Усталые тигры
Закат Запада
Прощание с Европой
Америка – латинская?
Горячие точки
Беспокойный век
(только off-line)
Неустойчивая Европа
Исламский фактор
Пылающий континент
Заледенелый конфликт
Бесконечная война
Время боевиков
Битвы за мировое господство
Чем воевать?
Война как шоу и игра
Мишура повседневности
Мир—город
Иероглифы мысли
Этот ненужный космос
Оторваться от Земли
Пыльные тропинки

Вероятное и невероятное
Немного мужества и удачи
Будущее – это кошмар
"Все просто замечательно!"
"Кое-как справляемся..."
Приложение
Вехи грядущего века

Заключение





Примечания

1. Toffler A., Toffler H. War and Anti-war: Survival at the Dawn of the 21-st century. Boston, 1993, p.246.

Rambler's Top100

Бесконечная война

Наука и технология – силы морально нейтральные.
Арнольд Тойнби

Время боевиков

В 1979 г. физик Д. Лэнфорд выпустил книгу «Война в 2080 г.: будущее военной техники». Ядерные боеголовки мощностью десятки мегатонн стирали с лица земли города, менее мощные заряды поражали военные цели и космические базы, стороны обменивались ракетными ударами с применением качественно новых боеприпасов, которые прожигали толщу горных пород и взрывались внутри подземных командных пунктов, лазерные лучи ослепляли пилотов и уничтожали спутники на орбите, боевые излучатели, испускающие лучи всех областей спектра, обращали в бегство целые армии, превращая солдат в полуидиотов и выводя из строя тончайшую электронику, а наступающие в защитных скафандрах, делавших их практически неуязвимыми, неумолимо шли к цели, а над полем битвы реяли летающие боевые роботы... Одним словом, все это напоминало незамысловатый фантастический боевик, а еще больше – уэллсовских «стрелков-велосипедистов», геройски побеждающих врага в будущей войне. Сто лет назад великий фантаст предвидел, что в XX веке войны будут маневренными, но никак не предполагал, что для этого понадобятся такие чудовища, как танки, а от велосипеда никакого толку не будет. Но меньше всего он предполагал, что в основе будущих войн будет лежать идеология и что война из-за этого фактически перестанет быть средством рациональной политики. Примерно в таком же положении мы оказываемся, когда пытаемся определить глубинные причины будущих конфликтов. Говорят о «столкновении цивилизаций», о противостоянии «богатого севера» и «бедного юга», о борьбе за гегемонию в мире и за ресурсы.... Но все это сегодняшние конфликты и противоречия, а в чем они будут выражаться через несколько десятилетий, мы не можем даже предположить. Может быть, в жестокой схватке столкнутся суперкорпорации, контролирующие виртуальную реальность и адепты религиозного учения, жаждущие очистить мир от новой скверны. Или вооруженные силы мирового сообщества с санкции каких-то международных организаций будут проводить полицейские операции против нарушителей мирового порядка...


Существует наивное убеждение, что высокие технологии предотвращают конфликты между развитыми странами, потому что войны становятся слишком дорогими и слишком разрушительными. В самом деле, сегодняшний мир слишком взаимозависим, интересы государств слишком переплетаются, и поэтому война больше никому не выгодна. Политолог Норман Энджел отмечал, что возросшая экономическая взаимозависимость сделала войну бессмысленной с точки зрения ее целей, поскольку победитель ничего не выигрывает. Беда лишь в том, что он писал эти строки в сентябре 1914 года. Германия и Великобритания тогда и в самом деле были крупнейшими торговыми партнерами, но их это не остановило... Взаимная зависимость может даже ухудшить дело, отмечает Тоффлер, поскольку любые действия какой-либо страны могут привести к самым непредсказуемым последствиям в самых отдаленных странах. Теоретически массовый единовременный переход к волоконной оптике в США может привести к падению цен на медь в Чили и в Замбии, доходы которых зависят прежде всего от экспорта меди, и вызвать в этих странах политическую нестабильность. Чем больше стран вовлечено в такие схемы, тем глубже и неожиданнее последствия. Поэтому мировая политика куда лучше поддавалась прогнозированию в 1930-е годы, когда сравнительно небольшое число государств были связаны относительно небольшим числом международных соглашений, чем сейчас, когда количество международных обязательств достигает десятков тысяч, не считая соглашений и обязательств, которые подписывают частные компании и общественные организации. Так, в 1930 г. США были стороной всего лишь 34 международных договоров и соглашений. В 1968 г., когда переход к экономике «Третьей волны» уже начался, США были связаны всего 282 договорами, а сейчас участвуют более чем в 1000 договоров и десятках тысяч соглашений.1 Фактически те, кто принимает решения, перестают по-настоящему понимать, к каким последствиям может привести то или иное решение. Определяющую роль начинает играть случай.

Все, впрочем, верно – нынешние военные технологии делают бессмысленными войны между государствами, при условии, что эти государства ведут себя рационально. Но это никак не устраняет угрозы войны как таковой.

Во-первых, опыт XX века показывает, что войны все реже ведутся с целью захвата территории или во имя экономической выгоды, но все чаще – ради утверждения единственно правильной идеологии или по каким-то внутриполитическим соображениям. Исторический опыт говорит, что мы не застрахованы ни от религиозных, ни от революционных войн.

Во-вторых, наш век лишил государство исключительного права вести войну. Современное "невысокотехнологичное" оружие настолько дешево и смертоносно, что, обладая очень скромными ресурсами, начать войну может каждый – и никакие санкции не помогут: убивать можно и дубиной, было бы желание.


...В канун Рождества 1989 г. Чарльз Тэйлор с отрядом из 150 "солдат удачи" пересек границу Либерии и начал завоевание этой страны. Всего за несколько месяцев Тэйлор захватил контроль над внутренней частью страны. Он грабил мирных жителей, набирая новых солдат и уничтожая всех, кто становился у него на пути. Более 200 тысяч человек было убито, миллионы стали беженцами. У Тэйлора было мало денег и никакой существенной поддержки, но в его распоряжении была едва ли не самая смертоносная боевая система современности – подростки с "калашниковыми", причем именно это сочетание стало главным фактором успеха. Современный автомат – легкое, скорострельное и простое в обращении оружие, которым может пользоваться подростки и женщины. Пули калибра 5,56 мм выстреливаются с такой высокой скоростью, что тяжелое ранение или смерть фактически неизбежны при попадании в любую точку человеческого тела. Психологически подросток склонен делить мир на «своих» и «чужих», а автомат дает ему чувство уверенности... Кроме того, мальчишкам просто нравится стрелять. Можно считать, что после того, как автоматы попали в руки подростков, на свет появилось новое оружие массового уничтожения, не поддающееся никакому международному контролю. Такими "детьми-солдатами" легко манипулировать, а их образ действий (в том числе и тактика) часто не подчиняются "взрослой" логике.

С недавних пор эта система с поистине устрашающей эффективностью применяется во многих странах и конфликтах, при этом ее поражающая способность приводит к потерям, характерными для полномасштабной войны, которую ведут полностью технически оснащенные армии. В Алжире, Анголе, Боснии, Бурунди, Камбодже, Кашмире, Колумбии, Конго, Мозамбике, Руанде, Сьерра-Леоне, Сомали, Судане, Таджикистане, Уганде и Чечне юноши и девушки с автоматами (а то и просто с мачете) в руках истребили сотни тысяч жизней, причем жертвами их становились в первую очередь мирные граждане, которых убивали и калечили просто для устрашения остальных. ИНогда они начинают вести войну из собственными правительствами: в октябре 2003 года
////////

Таков облик современной войны. Все чаще военные действия не выходят за пределы одной страны (и в некотором роде должны считаться внутренними конфликтами), и даже в тех редких случаях, когда в них участвуют регулярные армии разных государств, реального соприкосновения между войсками не происходит (как это было в Югославии). Есть основания полагать, утверждает компетентный "The Bulletin of Atomic Scientists", что в первые десятилетия XXI века преобладающей формой конфликтов будут гражданские и межэтнические войны. Со стороны их жестокость кажется бессмысленной, но на деле они ве-дутся по своим правилам, далеким от тех, что разрабатывал когда-то Клаузевиц и другие классики военной теории. Насилия над гражданским населением преследуют несколько целей: уничтожить политических противников, в том числе и потенциальных; выколотить из людей материальную поддержку, чтобы приобрести еще больше оружия и снаряжения; подорвать веру людей в то, что законное правительство способно их защитить; наказать их за прошлое неповиновение или вытеснить какой-либо народ с исконных земель.

Такая тотальная в самом прямом смысле этого слова война становится образом жизни для "боевиков" – к какой бы стороне те ни принадлежали (хотя бы и к регулярной армии). Профессиональные солдаты – а таковыми боевики, по сути, и являются, – вооруженные легким стрелковым оружием и ведущие партизанскую войну обычно на своей территории, оказываются практически неуязвимыми. Они действуют скрытно, часто опираясь на добровольную или вынужденную поддержку мирного населения, и, возникая словно ниоткуда, уничтожают своих политических противников и их потенциальных сторонников. Непосредственная цель таких террористических операций – либо расширение своей зоны контроля, либо создание своего рода «санитарного кордона» вокруг уже захваченной территории. Дополнительной формой ведения войны становятся террористические акты и диверсии вне зоны конфликта, которые предпринимают для того, чтобы оказать давление на правительство своей страны и его союзников за рубежом. Подобную тактику мы уже несколько лет наблюдаем со стороны чеченских боевиков, и в ней нет ничего нового – точно так же поступают террористы в Алжире, в Таджикистане, в Колумбии или в Либерии. Разница лишь в степени жестокости по отношению к мирному населению.

В свою очередь, государство, вовлеченное в такой конфликт - в особенности, если он происходит на своей территории, -, оказывается бессильным. Это бессилие мы не раз наблюдали в минувшее десятилетие – к несчастью, и в своей собственной стране. Худший вариант – когда правительственные силы решают ответить на террор террором. Тогда начинается война без правил, исход которой совершенно непредсказуем. В лучшем случае он ведет к расколу страны, в худшем – к хаосу, как это случилось в Сомали. До сих существовал лишь один рецепт удачной борьбы с «герильей» – физическое устранение самых «отмороженных» боевиков и постепенная интеграция тех, с кем можно вести переговоры, в правящую элиту – по крайней мере, на местном уровне. Последнее, по сути, означает политическое признание - хотя зачастую оно достается совсем не тем, кто когда-то начинал войну с государством

Нет сомнения, что в ближайшие десятилетия мы увидим множество таких конфликтов. Для этого в мире слишком много горючего материала: ненависть к богатому соседу, огромное количество нищей, потерявшейся в жизни молодежи, возрождение религиозного фанатизма... Человек слишком мелок и мелочен, ему часто кажется, что можно избавить мир от зла, убив «чужого» – того, кто иначе мыслит, иначе действует, да просто выглядит по-другому. Дополнительным фактором становится самая примитивная «гонка вооружений» – не соревнование высоких технологий между великими державами, а желание иметь побольше автоматов, гранат, боеприпасов (склады, обнаруженные после захвата американцами Ирака, были забиты именно самым "банальным" вооружением). Военная промышленность использует это обстоятельство и всячески идет навстречу потребителям: недавно США объявили о переходе на выпуск экологически чистых боеприпасов – то есть, о замене свинцовых пуль вольфрамовыми. Ведь свинец, как известно, ядовит и длительное соприкосновение с ним способно вызвать тяжелые заболевания. (Подобное решение должно вскоре серьезно сказаться на мировой торговле цветными металлами – что, весьма вероятно, вызовет новые конфликты в каких-нибудь забытых Богом уголках планеты).



НАЧАЛО
©Петр Дейниченко, 2000, 2002, 2009