СЛОВОСФЕРА: история будущего

[Все книги] [Главная] [Новости] [Вокруг текстов: блог]


Петр ДЕЙНИЧЕНКО
XXI век: история не кончается
М., 2000

Что несет с собой новый век? Справятся ли люди с угрозами, которые порождает глобальная технологическая цивилизация? Можно ли вообще заглянуть в будущее?
Эта книга – не предсказание, но попытка задуматься над этими вопросами и, может быть, распознать те ловушки, что несет с собой завтрашний день.

Россия под ударом
О международных конфликтах, в которые может быть вовлечена Россия.

Озаренные адским пламенем
Современный терроризм безлик и скучен. В нем есть только жертвы, но нет героев.

Сумерки человечества: последнее предупреждение
Высокие технологии - угроза существованию человечества, считает Билл Джой, один из ярчайших умов в компьютерном мире, человек, чьи работы привели к возникновению Всемирной Паутины. К его мнению стоит прислушаться.

Ссылки по теме:

  • Институт Наблюдения за миром - Worldwatch Institute
  • Все об Элвине Тоффлере
  • Элвин и Хейди Тоффлер. Создание новой цивилизации. Политика Третьей Волны



    Rambler's Top100

  • Россия под ударом

    Возможные конфликты у наших границ.

    От автора. Статья написана осенью 2000 года, но, как мне кажется, сохраняет актуальность. Она представляет собой сжатое изложение международного раздела книги "XXI век: история не кончается".

    Стыд и недоумение – вот чувства, которые большинство из нас испытывает в связи с событиями последних месяцев. Напомним главные: взрыв в переходе под Пушкинской площадью в Москве, гибель атомной подводной лодки «Курск», пожар на Останкинской телебашне... Добавим к этому постоянные политические скандалы, провал нашей внешней политики на Балканах, явное нежелание ряда стран дальнего и ближнего зарубежья считаться с нашей позицией... Впору задаться вопросом – да может ли еще Россия хоть как-то влиять на ситуацию? И на какое место в формирующейся глобальной политической системе XXI века мы вправе рассчитывать?

    Как известно, нет ничего опаснее, чем переоценивать собственные силы и возможности – особенно в критической ситуации. Нам бы стоило сейчас сосредоточиться и оценить реальные угрозы и возможности, а не строить иллюзии относительно особого пути развития или противостояния Западу. Иначе, пока «грозить мы будем Шведу», какие-нибудь талибы захватят власть в одной из российских областей.

    Концепция национальной безопасности исходит из того, что вероятность полномасштабой войны в ближайшие годы незначительна. Однако это отнюдь не исключает так называемой «ползучей» агрессии, которая может исходить вовсе не от традиционных соперников нашей страны. Исход такого конфликта во многом будет зависеть от того, насколько развитые страны мира будут заинтересованы в сильной и процветающей России. Наши соперники совершенно не обязательно станут помогать агрессору. Они могут даже осуждать агрессию и делать самые жесткие дипломатические заявления. Но положение наше таково, что достаточно просто не помогать нам в критической ситуации: как говорится, природа сделает остальное...

    Талибы на Великом шелковом пути

    Основная угроза России, в чем согласны практически все эксперты, сосредоточена на южных рубежах. Талибский Афганистан мало предсказуем. Теоретически с талибами можно договориться, но на деле они будут соблюдать договоренности лишь до тех пор, пока это будет выгодно. Война уже подошла к бышей границе СССР и временами боевые действия переходят через нее. Именно это и заставило лидеров среднеазиатских стран вспомнить о России. Надолго ли? Можно предположить, что в ближайшее время наше влияние в Средней Азии будет значительным – если только Узбекистан, Таджикистан, Киргизия и Казахстан не договорились с талибами. Туркмении это удалось – и там о России давно не вспоминают. Заетим также, что политическая стабильность в Средней Азии во многом держится на личной власти их сгодняшних лидеров. Как будут развиваться события со сменой поколений, предположить трудно. Пожалуй, поддерживать Россию до конца будет лишь Казахстан. Этнические, религиозные и культурные различия в этой стране слишком велики, и если руководство Казахстана решит игнорировать мнение сколько-нибудь значительной группы населения, страна может развалиться на куски. В любом случае, политическая нестабильность в Средней Азии может привести к взрыву исламского радикализма во всех мусульманских областях России, и прежде всего в Поволжье. Факты говорят о том, что такой взрыв уже готовят.

    Конечно, есть надежда, что со временем талибы остепенятся и устанут воевать. Мир, конечно, лучше войны. Но следует признать, что если мы сейчас не предпримем усилий к восстановлению своего влияния в Средней Азии (причем таким образом, чтобы нас не заподозрили в неоколониализме и попытках воссоздать СССР или Российскую империю), с окончанием войны в Афганистане страны Средней Азии больше не будут нуждаться в нашей помощи. Напротив, экономическое соперничество Средней Азии и России только усилится. Проекту восстановления «Великого шелкового пути» уже сегодня мешают только политические препятствия: война, границы и т.д. – технически все давно решено. Первые поезда уже прошли по маршруту от Желтого моря до Ташкента, а в нынешнем году начинается эксплуатация железной дороги Ляньюньган (порт на Желтом море) – Роттердам. Она на 3 тысячи километров короче Транссиба, а Китай намерен вложить свои огромные ресурсы в освоение территории в пустынных западных районах страны вдоль новой магистрали. Это даст колоссальный толчок промышленному развитию всего региона, освободит страны Средней Азии от транспортной зависимости от России и резко снизит поток грузоперевозок по Транссибу. Следствием станет дальнейший экономический застой на российском Дальнем Востоке, отток населения – и возникновение условий для постепенного освоение Китаем Приамурья и Приморского края.

    Последнее китайское предупреждение

    Итак, китайская угроза? Стабильный и сильный Китай, конечно, не самый удобный сосед, но сосед предсказумый и, в конечном счете, выгодный. Проблема в том, что многие аналитики отнюдь не считают Китай стабильной страной: слишком уж много проблем у нашего южного соседа. Один из самых неприятных сценариев предполагает распад Китая на несколько соперничающих государств со всеми вытекающими отсюда последствиями: миллионами беженцев, голодом, эпидемиями... Одно из таких государств в критической ситуации вполне может обратить взоры на наши территории. Но даже если худшего не произойдет, и Китай останется единым, следует помнить, что в этой стране весьма влиятельны силы, которые не считают принадлежность территорий по правому берегу Амура раз и навсегда решенной. Как известно, Россия приобрела их после 1860 г., когда Китай находился в крайне тяжелом пложении, а всерьез осваивать их начали лишь около ста лет назад, причем там уже существовало значительное китайское население. Сегодня в Приморье на 2,4 млн. россиян приходится 600 тыс. китайцев. Еще разительнее цифры, если сравнивать численность населения пограничных с Приморским и Хабаровским краем, Амурской и Читинской областями китайских провинций: с российской стороны численность населения составляет около 8 млн. человек, с китайской – 320 млн. Пока что Китай далек от силовых методов решения споров, но гарантировать, что так будет всегда, не решится даже отъявленный оптимист. Напомним, что Китай располагает одной из сильнейших армий мира, ядерным оружием и средствами его доставки – и промышленность этой страны стремительно развивается.

    Двое дерутся – третий не мешай?

    Наконец, есть категория конфликтов, в которые Россия может быть втянута в силу своих международных обязательств. Так, союзнические отношения с Индией неизбежно будут обострять наши отношения с Пакистаном, который, как известно, поддерживает движение Талибан. Отметим, что хотя Пакистан и Индию мы потрадиции относим к развивающимся странам, на деле это мощные государства с высокоразвитой современной промышленностью, располагающие ядерным оружием (хотя и в небольшом количестве) и ракетной техникой. Население Индии недавно превысило 1 миллиард, а численность населения Пакистана превосходит число жителей России.

    Еще более опасными для России могут стать конфликты в Закавказье, которые могут затронуть интересы единственого нашего бесспорного союзника в регионе – Армении. Здесь расквартированы российские войска, а полный уход из Закавказья будет означатьпроигрыш в экономическом соревновании с государствами Средней Азии и Китаем.

    Не на пользу нам и нынешний арабо-израильский конфликт. Может быть, мы выбрали сейчас лучший из возможных вариантов: ведь поддержка той или другой стороны чревата утратой влияния на сторону противоположную. Сегодня же, после неудачной попытки администрации Клинтона примирить враждующие стороны, Россия сохранила свободу действий, причем обе стороны аппелируют к нам как к арбитру.

    Свои позиции на юго-западном фланге Россия сегодня может гарнтировать только добрососедскими отношениями со странами Европейского союза и НАТО, которые фактически выполняют сегодня стабилизирующую функцию в этом регионе. Достаточно сказать, что лишь общее членство в НАТО удерживает Грецию и Турцию от открытого столкновения. Представим себе, что мечта некоторых наших политиков осуществилось, и НАТО несколько отодвинулось от наших границ. Скорее всего, мы получим затяжной конфликт на своих южных рубежах, конфликт, который может на долгие годы закрыть нам выход из Черного моря и от которого мы никак не сможем остаться в стороне.

    Страые раны Европы

    Есть поводы для беспокойства и в Европе. Здесь тлеют старые конфликты. На Балканах уже полыхнуло, и политических перемен в Белграде недостаточно, чтобы разрешить этот многовековой кризис. Помимо косовской проблемы и так и не решенного сербско-хорватского конфликта, здесь множество других «болевых точек»: проблема Македонии, которую все соседи считают как бы «своей»; Трансильвания, населенная в основном венграми, которым не слишком нравится жить в Румынии; старые болгаро-сербские счеты.

    Добавим к этому другие очаги напряженности: проблему Восточной Пруссии (никто не оспаривает открыто принадлежности Калининградской области, но очень многие говорят о ее особом статусе); Приднестровье; Крым; Судеты; польско-литовский территориальный спор; территориальные претензии Латвии и Эстонии к России; возможная политическая нестабильность в Белоруссии; статус Галиции... Наконец, несмотря на все заявления с высоких трибун, сохраняется возможность российско-украинского конфликта из-за статуса русского населения в Украине. Это далеко не полный перечень. Любой из этих конфликтов потребует от России если не прямого вмешательства, то неоходимости четко определить свою позицию. Уклониться и спрятать голову в песок не удастся – а значит, роль нашей страны в Восточной Европе сохраняется и, не исключено, в каких-то случаях, будет доминирующей (если Европейский Союз и НАТО предпочтут не вмешиваться).

    Третья мировая?

    Наконец, самый сложный вопрос: возможна ли еще одна мировая война, и если да, то в какой мере она затронет Россию. Ответ не очевиден. В январе 1914 г. многие политологи утверждали, что эпоха войн миновала бесповоротно, и доказывали это так же, как и нынешние оптимисты: мол, мировая экономика стала взаимозависимой, мир связан воедино информационными и финансовыми потоками, а общечеловеческие ценности не допустят бойни. И ведь начал Первую мировую войну не какой-то безумец, а вполне благонамеренные цивилизованные страны, высшей ценностью считавшие приверженность международному праву.

    Некоторые специалисты полагают, что эпоха крупномасштабных войн между государствами отнюдь не миновала. Американский аналитик Джошуа Голдстайн считает длительные эпохи войн неизбежным элементом в череде долгих военно-политических (так называемых "гегемонистских") циклов продолжительностью около 150 лет. По его мнению, каждый такой цикл начинается с периода «сильной гегемонии» какой-либо мировой державы, возникающего после очередной эпохи войн за мировое наследство. Преобладание одной страны над другими, однако, со временем уменьшается, и вся система движется к более конкурентному и многополярному мировому порядку, который, увы, заканчивается появлением очередного претендента (или претендентов) на господство в мировой экономике и политике и новой эпохой войн.

    С точки зрения Голдстайна, мир в конце 1980-х двигался от периода «сильной гегемонии США» к еще более длительному периоду «упадка американского господства». Голдстайн предположил, что где-то после 1995 г. в мире начнется интенсивный экономический рост, который продлится примерно до 2020-х годов. Этот рост приведет в первой трети XXI века к значительному возрастанию военной опасности. «Такой период... более будет напоминать ситуацию, складывавшуюся в мире в период с 1893 по 1913 г., которая в конечном счете разрешилась Первой мировой войной.» Риск военного столкновения между великими державами будет особенно велик где-то около 2020 – 2030 г. Средняя длительность цикла предполагает, что нового гегемона, которым станет страна, выбравшаяся из глобального конфликта с наименьшими потерями, человечество увидит не ранее второй половины XXI века. А до тех пор нам предстоит жить в крайне нестабильном мире. Многие обращают внимание, что, как и в случае с Первой мировой войной, мир может «не заметить» приближение нового конфликта. К 1914 г. человечество привела причудливая цепочка кризисов (названия некоторых из них ничего не говорят современному читателю – к примеру, «второй марокканский кризис 1911 г.»), каждый из которых по отдельности отнюдь не казался современникам чем-то ужасным.

    Существует еще несколько циклических теорий смены военно-политического господства. Большинство из них исходят из того, что цикл продолжается 100 или более 100 лет (с отклонением ±10 лет), при этом очередной цикл начался после 1945 г, и господствующей державой в мире являются США. Из этого с необходимостью следует, что Соединенные Штаты приближаются к периоду упадка своего могущества, поэтому середина и вторая четверть XXI века станут эпохой серьезных международных конфликтов, а может быть, и мировой войны; наконец, после войны место США займет какая-то другая страна.

    Наследник мировой короны

    Кому суждено стать этим таинственным наследником? В большинстве работ, опубликованных до 1990 г., главным претендентом на эту роль с завидным постоянством называли Советский Союз. Другие авторы были осторожнее, говоря, что трудно делать какие-то обоснованные предположения, заглядывая на 100 лет вперед. В самом деле, Британию, унаследовавшую мировое лидерство после Наполеоновских войн, в 1648 г. раздирала гражданская война и никто не предрекал ей великого будущего; точно так же, в 1815 г. Соединенные Штаты были еще очень маленькой страной и немногие предполагали, что через сто лет им предстоит играть значительную роль в Европе. Сам Голдстайн в конце 1980-х осторожно предположил, что на роль будущей доминирующей в мировой политике державы больше подходит Китай. СССР, по его мнению, уготована судьба державы, которой предстояло бросить вызов слабеющему «гегемону» – США – и, как следует из выведенной Голдстайном закономерности, потерпеть вместе с прежним «гегемоном» неминуемое поражение. После этого главенствующее положение займет какая-то третья страна, оставшаяся в стороне от конфликта. Китай отвечал этим требованиям. Он встал на ноги после последней войны за гегемонию (Второй мировой), в которой, хотя и участвовал, но играл пассивную роль. Население Китая молодо, ресурсы огромны, а индустриализация страны на основе высоких технологий способна быстро превратить Китай в передовую экономическую державу. И если бы Китай смог остаться в стороне от будущей войны между СССР и США, которая теоретически ожидалась где-то после 2020 г... Но Советский Союз неожиданным образом исчез с карты мира, и все прогнозы повисли в воздухе.

    Следует очень осторожно относится ко всем заявлениям об особой роли России и необходимости противостоять нынешней гегемонии США. С исчезновением СССР с карты мира единственной сверхдержавой, способной бросить вызов США через 20 лет будет Китай. И если Голдстайн прав, страну-гегемона и страну, бросившую ей вызов, ждет равно печальный конец. Слабая Россия в этой ситуации вполне может остаться в стороне от конфликта... Иными словами, наше положение напоминает сегодня положение проходной пешки, прикрытой, скажем, ладьей. Но это, так сказать, оптимистическое видение ситуации. Пессимист бы заметил, что на «Великой шахматной доске» есть и другие фигуры...



    ©Петр ДЕЙНИЧЕНКО
    ©"Актуальная информация", 2000