СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]





- Владимир Путин
- Постдемократия
Rambler's Top100

Проводник в будущее

Юрьев Д. Режим Путина. Постдемократия. М.: Европа. 2005. – 264 с. 2000 экз. (Формы правления) (о) ISBN 5-902048-23-0

Написано это в 2005 году, но, как ни странно, не слишком устарело - что говорит о том, что уже лет пять страна наша в политическом смысле стоит на месте. - П.Д. из 2009 года

Исследование Юрьева касается не столько личности Владимира Путина, сколько нынешнего состояния России. А состояние, как говорят медики, остается стабильно тяжелым. Угроза для жизни вроде бы миновала, но распад и крах мы предрекаем себе с не меньшей регулярностью, чем пророчим имперское величие. Эта тревога рассеяна в воздухе. Министр иностранных дел Лавров ничтоже сумняшеся называет Россию «мостом между Европой и миром ислама», даже не замечая, что сама идея моста не предполагает, что страна имеет какую-то самостоятельную ценность. Склонные к эзотерике геополитики готовят нас к новым битвам за мировое господство, склонные к истерике депутаты – к походу за освобождение не то Одессы, не то Херсона (поклон матросу Железняку), а впечатлительное население закупает соль и далее по списку… И это после того, как сам Путин в обращении народу признал: «Мы не проявили понимания сложности и опасности процессов, происходящих в своей собственной стране и в мире в целом».

Главное, что осталось непонятным – кто эти «мы», избравшие Путина президентом на второй срок и с тревогой (как оказалось, оправданной) задумывающиеся о том, что будет после 2008 года. Легко сказать, что выборы – обман, и все подстроили приспешники кровавого Путина. Но мы-то знаем, что это не так. Мы его выбрали, он – наш. Он нам – зеркало, а в зеркало бывает иногда так тошно смотреть…

Мы, по Юрьеву, это российский «средний класс». Он никак не отвечает тому содержанию, которое вкладывает в понятие «средний класс» мировая социология. Он рождается в муках, ибо, родившись, отменит ту страну, которую мы все знаем, уничтожит весь комплекс советской ностальгии. Это произойдет неминуемо – самым молодым из тех, кто помнить реальный Советский Союз, сегодня за тридцать. Через два десятка лет они будут в предпенсионном возрасте. С выходом на историческую сцену новых поколений – тех, что оттягиваются сегодня в клубах и на дискотеках, кто зарабатывает на жизнь, совмещая работу с учебой, тех, кто «косит» от армии и кто служит, для кого нет ничего странного в том, чтобы работать за границей, - мы, старшие, окончательно потеряем родину. Березки, конечно, останутся, но чувствовать себя мы здесь будем примерно как Вертинский, после войны вернувшийся в СССР. «Вырастая из культуры и этики “советской интеллигенции”, "новые средние" подводят под ее ценностями и эпохой окончательную черту, преодолевают и отвергают ее ценностную систему, время которой ушло, ради новой, своей, органичной и живой», - пишет Юрьев, далее называя Путина «проводником в утраченное будущее». В начале своего первого срока – да в известной степени и сегодня – «Путин представляет собой набор вариантов будущего, присутствующих в нем одновременно, но с разной степенью вероятности». В кратком анализе личности Путина Юрьев более подробно останавливается на политическом фенотипе разведсообщества: «человек, действующий в чуждой среде и влияющий на нее в одиночку, человек, обладающий предельно жесткой системой ценностей, которую в конечном счете формирует (а под влиянием форсмажора сколь угодно резко меняет) только он сам». Это как раз тот недостающий кирпичик, который не смог разглядеть в парне с соседней улицы Михаил Берг, не предположивший, что систему ценностей можно менять произвольно. Вот только, замечает Юрьев, мы не имеем никакого представления о «глубине залегания» тех или иных принципов, воспринятых президентом на протяжении всей его жизни. Что возобладает в нем – неведомо. Правда, число вариантов, по Юрьеву, невелико – либо правовое государство, либо «медвежья харя». Причем оба варианта вовсе не означают обязательное процветание или крах страны, процветать можно и с «медвежьей харей». Но это такое суровое будет процветание….

Рассмотрев кадровую политику президента, сложившуюся в стране систему политических партий, и определив сложившуюся в стране при Путине систему власти как «постдемократию», Юрьев переходит к последнему вопросу: «Что означают итоги развития России при власти президента Путина?.. Останется ли после ухода Путина срок для дальнейшей жизни России?»

Ответы автор предлагает довольно грустные – существует некоторый риск, что именно при Путине произойдет «окончательное отстранение населения страны от всякого влияния на власть» и станет это прямым следствием в благих целях введенной «узурпации ответственности». Ведь и в самом деле, Путин, «переводя стрелки на назначаемых губернаторов и пропорциональные выборы в отсутствие реальных партий, ликвидирует несправедливый принцип разделения власти и ответственности, узурпируя все вместе». Взрывоопасный и «мазохистский» шаг – тем более, что исторической оценкой его вполне могут стать бессмертные слова Виктора Степановича Черномырдина: «Хотели как лучше…»

Толику оптимизма привносит лишь то, что Россия сегодня оказалась в совершенно новых геополитических реалиях – и именно геополитический вызов становится «стимулом мощной национальной модернизации». А потому перед Путиным остается «вариант прорыва» - если он рискнет и поставит все на «энергию роста», на все более мощный слой людей, «чья сознательная жизнь не затронута советской властью».