СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]



Вызов Запада



Мировой порядок

Rambler's Top100

Внутренний Запад и Российская держава

Уткин А.И. Мировой порядок XXI века. – М.: ЭКСМО, 2002. – 512 с. (серия «История XXI века») 4000 экз.
ISBN 5-699-00654-0
Уткин А.И. Вызов Запада и ответ России. - М.: Алгоритм, 2002., 544 с., 3000 экз.
ISBN 5-9265-0064-8

Расслабьтесь – нас не ждут великие дела. Будущее России и ее соседей темно и вяло – «полтора десятка государств восточноевропейского цивилизационного кода будут в следующем веке искать свое место в мире». Путь наш не будет усеян розами: нам предстоит строить «рациональный капитализм в нерациональном обществе» создавать «свободный рынок в атмосфере вакуума власти и очаг трудолюбия в условиях отторжения конкурентной этики». Так полагает Анатолий Уткин, видный американист, историк международных отношений, участник политических переговоров с США. Две его книги вышли почти одновременно. Они превосходно дополняют друг друга: если «Вызов Запада...» - историософия вопроса, то «Мировой порядок XXI века» - подробное описание существующего положения дел и прогноз политической погоды на завтра.

В центре всех политологических и прогностических построений Уткина - миф об извечном противостоянии Запада и России. На обложке «Вызова Запада...» прямо утверждается: «идея быть вместе с Западом или против него - заглавная тема русской истории». Собственно, значительная часть книги сводится к изложению русской истории в этом ключе.

...Когда я читал в метро книжку Уткина, раскрашенную в державные бело-сине-красные цвета, какой-то молодой человек лет 14 все старался разглядеть обложку. Державность нынче в моде у молодого поколения.

Но державность Анатолия Уткин - особая, только в России ведомая - державность униженная. То есть, и в сокрушении своем гордимся - никого так жестоко не сокрушали. Некрасовский вздох: «Ты и могучая, ты и бессильная, матушка-Русь», - заворожил, наверно, не одно поколение. Политологи и историки не исключение. Но, в отличие от всех остальных, они сами творят исторические и политические мифы. Один из таких мифов - теория об извечном натиске Запада на Россию, о зловредной сущности стран заката, о том, что Россия отступает по всем направлениям, и единственный наш шанс - отгородиться от мира высоким забором и жить себе на уме.

Чтобы опровергнуть Анатолия Уткина и его единомышленников, нужно гору книг написать - да они читать не станут, скажут: это все от Запада. То есть, от лукавого. Бесовщина сплошная.

Но за молодое поколение есть смысл побороться. Полагаясь на точку зрения Уткина и его единомышленников (а ее активно пропагандируют сейчас многие, то же издательство «Алгоритм»), оно рискует не только оказаться в политическом тупике, но и утратить здравый смысл.

Лейтмотив книги Уткина незамысловат: России грозит цивилизационный крах, причина которого - в злонамеренности Запада, предательстве Горбачева и его соратников, торопливости и глупости реформаторов, тупо следовавших «за последним словом западной науки». Следующие преобразователи России неизбежно вынуждены будут пойти «по линии государственного строительства, возобновления менеджеристских функций государства, мобилизации патриотического стоицизма» (ревнители российской державности любят красивую русскую речь). Одним словом, усиление государственной власти, насущными задачами которой объявляются закрытие границ (чтобы предотвратить вывоз капитала), пересмотр Конституции в пользу максимальной централизации, организация общественных работ. «Франклин Рузвельт не моргнув глазом мобилизовал безработных на общественные работы», - пишет Уткин. Попробовал бы кто-то проделать такую штуку в России конца 1990-х!

Уткин, опираясь на построения Арнольда Тойнби, трактует Россию как особый тип цивилизации. Цивилизации же борются друг с другом на арене истории, и потому у нашей страны нет иного пути, как либо, утратив самобытность, растворится в иных, более сильных цивилизациях, либо сохранить себя в противостоянии Западу (а в перспективе - и Востоку).

Уткинский Запад безлик и строго не определен, он - везде, линия раздела - в душах людей. «Мы называем Западом не столько регион, сколько тип культуры и строй мысли, парадигму сознания, стереотип жизненного пути. Западом невозможно назвать ни одну конкретную страну», - пишет он в самом начале «Вызова Запада...» Если так, то что же такое Россия? Не такая же ли иллюзия? Ответьте, что такое Россия - и вы узнаете, что есть Запад и что есть Восток. Но у Уткина нет слов для России. Повторять сегодня Соловьева, Ключевского, Федотова и Леонтьева - мягко говоря, некорректно. Тем более, что были такие славные антизападники, как Достоевский и Победоносцев... Рассуждая о России, Уткин немедленно впадает в противоречие: если Запад во многом «парадигма сознания», которой надобно противостоять, отчего тогда главное достоинство русских в том, что мы «бодро стремились соединить восточный фатализм, пассивность, предрассудки с западным динамизмом, индивидуализмом, предприимчивостью, полаганием на себя»? А оттого, что слова «восточный» и «западный» здесь и во многих дальнейших определениях - совершенно лишние. В данном случае «западный» прилагается к положительным качествам, несколько страниц спустя - к прямо противоположным.

Термин «Запад» - замечательный жупел, которым русская политическая мысль пользуется как только ей хочется уже лет двести - именно потому, что он совершенно бессодержателен. В реальной политике и дипломатии обычно говорят о Европе (теперь уже приходится говорить о ней как о целом), Северной Америке и прочих совершенно конкретных регионах. И когда Уткин доходит до описания реальных противоречий между странами и группами стран, он становится вполне точен. В книге «Мировой порядок XXI века» фигурируют США, Китая, Япония, Европейский союз и отдельные европейские страны, Индия и т.д. Он, впрочем, и здесь стремится применить тойнбианскую модель, провидя в грядущем мире семь цивилизаций, бросающих вызов друг другу и России.

Уткин видит главный конфликт эпохи - и семена будущих конфликтов - в извечном, как ему представляется, противостоянии России и Запада. Он много рассуждает об особом пути России, об уникальности русской цивилизации, апеллируя к авторитету Тойнби - по-видимому, вообще главном источнике уткинских теоретических построений. Спору нет, разработанная Тойнби теория цивилизаций - штука впечатляющая. Только весьма зыбкая. В коммунистические времена сэра Арнольда борцы с буржуазным обществознанием разделывали под орех - не только потому, что он шел поперек Маркса, а потому что теория оказалась уязвимой. Да и сама мысль строить сегодня концепцию мировой динамики, опираясь на Тойнби, классических немецких геополитиков и Константина Леонтьева, кажется странной - с тем же успехом можно делать это, избрав опорой Маркса, Прудона или Кропоткина.

Но, понятное дело, Тойнби только согласился тем, что Россия - особый тип цивилизации. А у нас радостно подхватили - сначала в пику марксистам-западникам (западники они, западники - как ни грустно это слышать нынешним либералам), а потом, видно, из того самого уничижения, что паче гордости.

Между тем, германские геополитики, говоря о Востоке и Западе, имели в виду прежде всего культурный вектор. Иными словами, чем дальше к востоку, тем леса глуше и топи глубже, все варваристее и варваристее. При этом Россия из Запада - а точнее, Европы, - вовсе не выделялась. Считалось лишь что в великую мировую цивилизацию этот вагон въедет последним - но въедет, никуда не денется. Да и то отношение это преобладало лишь в годы после неудачных для нас Крымской и Японской войн.

Существовало реальное противостояние между ведущими державами внутри Европы, между колониальными империями - но Россия была здесь лишь одним из игроков.

Но разве не шли европейские рыцари в крестовые походы? Разве не было это экспансией в восточном направлении? Нет, не было, ибо Иерусалим на протяжении двух последних тысячелетий оставался точкой сопряжения собственно европейской и ближневосточной цивилизаций - как до того такими центрами были Антиохия или Александрия. Европа никогда не претендовала на Вавилон, вплоть до XIX века ограничиваясь, по сути, пределами бывшей Римской империи, а позже - Византии. И современные Турция, Армения, Грузия и Кипр стремятся в единую Европу только по этой исторической причине - и по этой же причине их кандидатуры рассматривают.

Россия - такая же наследница Византии, часть единого христианского мира, и хотя бы поэтому у нас есть все основания считать себя частью Европы и частью Запада. С падением Византии мы четко осознали себя защитниками рубежа христианской цивилизации, хранителями ее наследия и точкой сопряжения Востока и Запада - и в этом контексте становится понятным сопоставление Москвы с Иерусалимом, Римом и Царьградом-Константинополем, и только это пограничное положение и определяет наш «особый путь». Да, Европа нас часто гонит и не хочет слышать - как в обычное время не хочет слышать сегодняшняя сытая Москва солдат чеченской войны и жителей пограничных с той же Чечней районов. Война - это так некрасиво, так грубо и жестоко, исполнять приказы - так нелепо...

А как же крестоносцы на западных наших рубежах? Как же вечная угроза с Запада? Крестоносцы были, никуда не денешься. Но все же это - обычная (довольно-таки мелкая) европейская война за территория, прикрытая религиозным флером. Вспомните - все войны в Прибалтике, которые мы вели со времен Александра Невского, были по характеру своему войнами европейскими. Победители не устраивали пиршеств, укладывая скамьи на связанных полоненных князей.

Уткин утверждает, что Россия должна была стать очередным трофеем колониальных держав, и лишь историческая случайность спасла ее от этого. Но великие колониальные державы сформировались лишь в XVII веке, а как только сформировались, тут же среди них оказалась и Россия – и совершенно по-европейски начала наступление на восток. А до этого Запад вместе с Русью-Россией сам оставался объектом экспансии великих центральноазиатских империй - сначала кочевых, а позже - со стороны уничтожившей Византию Блистательной Порты. Натиск с востока длился непрерывно на протяжении 1200 лет - с IV века по XVI, и лишь в XVII веке поражение турецкой армии под Веной позволило Европе сохранить себя.

Наша страна возникла в огне этого натиска, и с самого начала определяла себя как авангард христианского мира, противостоящий жестокому и коварному врагу. Конечно, за столетия борьбы мы переняли от противника многое - прежде всего, умение вести войны, исчезать, словно в никуда и подниматься из праха. Мы научились жить рядом с блестящим и смертоносным степным миром - и вправе этим гордиться. Мы создали сплав, соединивший Европу и Азию навсегда. Но не стоит забывать, что успех наш в расширении пределов своей земли к востоку во многом связан со стремлением народов таежной Сибири выйти из-под навязчивой опеки сибирских и монгольских ханств.

Остается знаменитый польско-литовский вопрос. Не совсем понятно, почему нужно видеть в действиях польских королей и их союзников таинственную руку неопределенного Запада. Отчего не предположить, что речь идет о затянувшемся династическом конфликте между двумя соседними державами, подробности которого прекрасно известны? Конфликте, безусловно, осложненном религиозной рознью и претензиями католической церкви на расширение конфессиональной территории.

Но все это - дела давно минувших дней. Отчего, скажите, сегодня Финляндия, никогда не имевшая государственности и получившая независимость по воле советской власти - Запад, а Россия - не Запад? Почему, черт возьми, Карелия (Олонецкий край) - не Запад? (Понятно, что главным образом от того, что люди там хорошо живут, а здесь - не очень). Уткин и его единомышленники скажут, конечно, что Финляндия интегрирована в западные структуры, что с самого начала ее Запад затягивал, превращая ее в форпост против России... Но ведь российскую невозможность стать Западом, войти в Европу со времен Леонтьева объясняют особым нашим путем, особым типом цивилизации. Почему же у нас - особый, а у финнов - не особый? И чем лесные жители финны отличаются от лесных жителей карел? А на самом деле только тем, что финны - лютеране, а карелы - православные.

Что действительно долгое время отделяло нас от Запада – так это православная вера. И Уткин всерьез рассуждает о роли в следующем столетии православной цивилизации, лидером которой является Россия. Но видеть сегодня в православии цивилизационный фактор по меньшей мере странно. Если лет сто назад конфессиональные различия в Европе еще имели какое-то значение, то сегодня называть Россию православной страной - значит безбожно врать. Наши православные всей толпой ездят на Пасху на кладбище, ни одной молитвы толком не знают, и приходят в церковь раз в год поставить свечку. Да и таких, как свидетельствуют социологи, менее трети всего населения.

Не надо тешить себя иллюзиями - мы не можем присоединиться к ценностям, которые провозглашают новые традиционалисты, объявившие священную войну погрязшему во грехе Западу. Если мы это сделаем, мы утратим себя. Но у нас есть, что защищать. Европа переплавила свою традицию в наследие христианской культуры. В этой культуре человеческая личность свободна и самоценна, и каждая живая душа достойна жизни и обладает свободой воли. Именно поэтому мы, европейцы, не обвязываемся поясами шахидов и не берем заложников во имя торжества нашей идеи. И если мы отступим от своего европейского пути, то в один несчастный день проснемся рабами каких-нибудь нынешних борцов за свободу.

©Петр Дейниченко
"Книжное обозрение"