СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]



обложка амтласа Туран на старинных картах

Rambler's Top100

Степь и синее небо

Туран на старинных картах. Образ пространства - пространство образов. М.: ИПЦ "Дизайн.Информация.Картография", 2008. - 464 с. Тираж не указан. (п) ISBN 978-5-287-00555-9

Смещение фокуса в картографии - удачный прием, позволяющий показать, сколь не похож реальный мир на наше привычно-школьное о нем представление. Помните школьные исторические карты? Там всегда Отечество под ударами черных или синих стрел, на которых написано что-нибудь вроде "кочевники" или, в лучшем случае, "Гунны" или "монголо-татары". Мир школьных атласов - мир толкиновского Средиземья, где с каждым шагом от родного дома все страшнее, все мрачнее - а уж за крайними пределами и вовсе лежит сумрачная обитель мирового зла.

Но в настоящем мире нет крайних пределов, а все границы - выдуманы людьми. Это не значит. что границ не существует - но само пограничье - тоже территория, иной раз превышающая по размерам разделяемые е области. Но пространству свойственно меняться во времени. Вот, скажем, "Дикое поле" Московской Руси - самая что ни на есть центровая, тургневско-лесковская Россия. Но четыреста лет назад этой России еще не было, а был самый настоящий фронтир со всеми присущими пограничью нравами.

Атлас "Туран" продолжает серию монументальных комплексных атласов, которыми уже не первый год славится компания ДИК (прежде всего приходит на ум знаменитая "Tartarica"). На это раз в центре внимания - огромная географическая область, называемая Туран, и ее изменения на протяжении почти 3000 лет. Почему Туран вообще стоит рассматривать как единое пространство? Мы обязаны этим многовековому греко-скифскому взаимодействию (которое вообще следует рассматривать как взаимодействие античного мира с культурами евроазиатских степей), но более всего - Александру Македонскому. Не будет преувеличением сказать, что Туран в культурно-историческом смысле есть отблеск и отражение его мировой державы, и не случайно авторы начинают свой труд ссловами Плутарха об Александре:

"Видя в себе поставленного богами всеобщего устроителя и примирителя, он применял силу оружия к тем, на кого не удавалось воздействовать словом, и сводил воедино различные племена, смешивая, как бы в екоем сосуде дружбы, жизненные уклады, обычаи, брачные отношения и, заставляя всех считать родиной вселенную, крепостью - лагерь, единоплеменниками - добрых, иноплеменниками - злых; различать между греком и варваром не по щиту, мечу и одежде, а видеть признак грека в доблести и признак варвара - в порочности; считать общими одежду, стол, брачные обычаи, все получившие смешение в крови и потомстве".
Отчасти Александру удался этот эксперимент - свидетельство тому долгое существование эллинистических государств. Но едва ли из этой революционной затеи что-нибудь вышло бы, если бы народы завоеванных им стран не были бы в той или иной мере готовы к такому повороту истории.

Первые главы книги - рассказ о том перевороте в умах древних, который вызвало столкновение с таинственной и необъятной Скифией, ставшей "символом кочевнической Евразии". Это с той поры в воображении европейцев присутствует образ выходящих с неведомых равнин жестоких орд: кочевники "воинственны (даже их женщины) и потому непобедимы, жестоки, коварны и нецивилизованны". С другой стороны, тогда же формируется и противоположный взгляд на кочевника - он простодушен, мудр, самоотвержен... словом, благородный дикарь. Отголоски этого впечатления дожили и до наших дней - в глазах даже самых просвещенных европейцев Восточной Европе (а уж в особенности - необъятной России) приписываются все варварские качества - нецивилизованость, дикость, воинственность и вместе с тем - особаыя мудрость и простодушие; и все это лишь потому, что мы расположены восточнее многих европейских стран.

Стоит заметить, что в формировании образа Турана не меньше значение имеет и ирано-арийский взгляд сформировавшийся в ту же примерно эпоху, что и античный, только в нем точкой отсчета считаются счастливые земли Персидского нагорья.

Атлас построен как сборник статей о самых разнообразных аспектах исторического и культурного наследия региона. Здесь и статья о системе кочевания и демографии в Южной Сибири и Приуралье - со статистическими выкладками о составе стад в разные эпохи, с подробными этноисторическими картами. Рядом - заметки о суфиях Турана и их опыте внутреннего преображения на Пути к метакосмической Реальности, а следующая статья - строгий анализ географических сведений в трудах античных авторов.

А вот общий вывод заклчительной части Атласа о Казахстане как прямом наследнике Турана кажется несколько натянутым. Казахстан - безусловно, часть Турана и продолжение его, но лишь часть, и весьма малая. На фоне тысячелетий бурной истории Турана существоание любого государства на этой территории - от Державы Александра Македонского до тюркских каганатов, Золотой Орды или Российской империи выглядит эфемерным и необязательным. Остается лишь степь и синее небо над ней.