СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]




Rambler's Top100

Инструменты десталинизации

Фицпатрик Ш. Повседневный сталинизм. Социальная история Советской Росии в 30-е годы: город / пер. с англ. Л.Пантина. М.: РОССПЭН; Фонд Первого Президента России Б.Н.Ельцина, 2008. - 336 с. 2000 экз. (п) ISBN 978-5-8243-1009-2

Меерович М. Наказание жилищем: жилищная политика в СССР как средство управления людьми (1917 - 1937 годы). М.: РОССПЭН; Фонд Первого Президента России Б.Н.Ельцина, 2008. - 303 с. 2000 экз. (п) ISBN 978-5-8243-0988-1

Баберовски Й. Красный террор. История сталинизма / пер. с нем. М.: РОССПЭН; Фонд Первого Президента России Б.Н.Ельцина, 2007. - 278 с. 2000 экз. (п) ISBN 978-5-8243-0877-8

Кондрашин В. Голод 1932 - 1933 годов: трагедия российской деревни. М.: РОССПЭН; Фонд Первого Президента России Б.Н.Ельцина, 2008 - 519 с. 2000 экз. (п) (История сталинизма) ISBN 978-5-8243-0987

Россия все еще живет с именем Сталина. Это не политическая, но духовная реальность, с которой следует считаться. Она почти никогда не акцентируется на политическом уровне - помилуйте, какой Сталин в эпоху корпоративного госкапитализма? Но наступает 5 декабря - и уйма блоггеров, с подвохом или с восторгом молодых олухов, предлагает отметить день сталинской конституции. Сайт Сталинизм.ру выглядит чрезвычайно респектабельно. Книги о Сталине и сталинском времени занимают видные места на полках самых уважаемых книжных магазинов - и это по большей части не труды историков, а писания восторженных апологетов. Что уж говорить о скандальных результатах голосования в телепроекте "Имя России", о не менее скандальном учебнике (точнее, книге для учителя) г-на Филиппова, в котором Сталин фактически объявляется эффективным менеджером и едва ли не образцом для нынешних управленцев.

Если раньше приверженность сталинизму сводили к словам песни "Сталин - наша слава боевая, Сталин - нашей юности полет" и объясняли стариковской сентиментальностью, то нынешний сталинский миф сложнее. В него входит и легенда о Великой Победе, если говорить шире - о Подвиге и Преодолении, залогом которых стало Единство, сплотившее всех советский народ то самое, чего катастрофически не хватает в нынешнем пресном городском мире, где люди предельно разобщены.

Однако единство той поры было отчасти иллюзорным, отчасти реальным, но полностью укорененным в индустриальной эпохе, которая быстро уходит в прошлое. Но, как ни странно, фундамент нынешней демократической, многопартийной, откровенно капиталистической, ядерной и православной России уходит глубоко в сталинскую эпоху. Характер инфраструктуры, размещение производительных сил, структура народного хозяйства, экологические проблемы, застройка наших городов, степень милитаризации общества, отношения личности и государства, система образования, духовная ситуация времени - что ни возьми, рано или поздно упрешься в сталинскую эпоху. И пока мы не разберемся в этих основаниях, не поймем, как и почему выстроен этот фундамент, говорить о каком-либо развитии страны бессмысленно, мы так и будем топтаться на месте, потому что сталинское время будет для нас современностью - по крайней мере, в идеологическом и культурном смысле. Оно не станет прошлым - как стало прошлым, скажем, петровское время, когда-то вызывавшее не менее бурные проявления чувств.

Колоссальный проект "История сталинизма", предпринятый издательством "Российская политическая энциклопедия" РОССПЭН, Росархивом и Фондом Б.Н. Ельцина как раз и призван отправить сталинизм в прошлое - посредством всестороннего анализа, публикации фактических данных и широкого обсуждения этих проблем в обществе. С последним - беда. На презентацию проекта во время ярмарки "Non/fiction" пришло едва два десятка человек; кажется (не в обиду дамам) лишь один был моложе сорока лет. В начале декабря о сталинизме говорили много и широко - в Москве одновременно прошли две масштабные международные конференции, организованные на самом высоком уровне - одна в связи с 90-летием Александра Солженицына (она называлась "Путь А.И. Солженицына в контексте большого времени" и проходила в Доме Пашкова), другая - "История сталинизма: итоги и проблемы изучения" в московском отеле "Ренессанс", - хотя и собрали цвет мировой науки, видных деятелей культуры и получили должное внимание СМИ и государственной власти, резонанса в обществе практически не вызвали. Капля, однако, камень точит - стотомный проект "РОССПЭНа", основанный на архивных материалах, как раз и задуман, чтобы повлиять на общественное мнение. Пока вышло два десятка из заявленной сотни томов (а в перспективе, как заметил генеральный директор издательства "РОССПЭН" Андрей Сорокин, количество их может и превзойти эту цифру). Это - монографии, посвященные частным вопросам экономики, политики и общественных отношений того времени, научные биографии, концептуальные работы, освещающие основные черты сталинского режима. В числе авторов - российские и иностранные ученые. Проект, полагают его инициаторы, будет способствовать формированию "новой ментальности". Сам Сорокин считает, что формирование сталинского режима вовсе не было закономерным или неизбежным, как это видится некоторым современным идеологам, до сих пор считающим сталинскую концепцию общества актуальной.

Четыре книги, о которых речь пойдет ниже, мы выбрали потому, что в них ярко проявились сильные и слабые стороны проекта. Работа Шейлы Фицпатрик, выходящая уже вторым изданием - это классика, отличное и всестороннее описание повседневной жизни в сталинском СССР, выполненное в строго академическом ключе, без эмоциональных и пропагандистских перехлестов, так раздражающих отечественного читателя. Главная тема книги - всеохватное влияние государства на обычную жизнь, а термин "сталинизм" для нее - это прежде всего краткое обозначение "комплекса институтов, структур, ритуалов, образующих в совокупности среду обитания homo soveticus сталинской эпохи".

Получился своеобразный словарь советской повседневности. Читатель, однако, найдет в этой книге не только фактографию, но и концептуальное исследование социальных мифов той эпохи, успешно "державших" советскую систему - это миф о светлом будущем, миф об отсталости и миф о завтрашней войне. Фицпатрик относится к этим мифам очень серьезно. "В век скептицизма трудно постичь дух того времени, ибо утопизм, как и революция, не поддается доводам рассудка. Как мог кто-то серьезно верить в светлое будущее, совершенно отличное от печального прошлого и сумбурного настоящего? Трудность понимания еще увеличивается из-за огромной дистанции между утопической мечтой и советской реальностью. Появляется соблазн отмахнуться от этой мечты как от обычного обмана и камуфляжа неприглядной действительности. Но, изучая повседневный сталинизм, отмахиваться от нее никак нельзя. Она (...) была частью повседневного опыта каждого человека в 30-е гг. Советский гражданин мог верить или не верить в светлое будущее, но не мог не знать. что таковое ему обещано". А вот черты у этого светлого будущего Фицпатрик обнаруживает любопытнейшие: по существу, это "имперская мечта, сосредоточенная на овладении географическим пространством и окружающей средой да на цивилизующей миссии в отношении отсталых жителей Советского Союза".

В книге Фицпатрик находится место и развлечениям, и модам, и условиям труда, и продуктовой корзине разных слоев общества, и сложной системе привилегий - при этом автор всюду выдерживает отстраненный академичный тон, не сбиваясь, как многие авторы, на прямые обличения террора и ужасов подавления личности. Вместе с тем появляется четкое ощущение ненормальности той повседневной жизни - ненормальности, которую прекрасно чувствовали и люди того времени.

Работа Марка Мееровича - точнее, это первая часть большой работы, посвященной государственной жилищной политике в СССР - казалось бы, исследует узкий аспект повседневного существования человека сталинского времени. Собственно, это книга о том, как всех нас испортил и продолжает портить жилищный вопрос, потому что живем мы в городах, построенных вовсе не по заветам великого архитектора Щусева, а по идеям Ленина - Сталина и пламенных большевиков. В итоге "жилище играло роль кнута и пряника в организационно-управленческой стратегии власти. Власть миловала и наказывала жилищем". А началось все с ленинского определения "богатой квартиры" - "это всякая квартира, в которой число комнат равняется или превышает число душ населения, постоянно живущего в этой квартире". Дефицит жилья закладывается с самого начала в фундамент всего советского образа жизни - только в разные периоды существования СССР проявляется по-разному.

Сложное впечатление вызывает работа Йорга Баберовски. Сама идея написать концептуальный труд о роли террора в сталинской системе плодотворна, но тут как раз тот случай, когда автору не хватило эмоциональной отстраненности. Сама концепция, объясняющая потребность в насилии, у Баберовски вполне оригинальна: он полагает, что, "как и просвещенные сторонники модернизации в министерствах царского правительства, большевики мечтали о социальном порядке, доступном внешнему контролю, в котром не будет места НИКАКОЙ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ. Для них государство выступало в роли садовника, превращающего дикий ландшафт в симметрично разбитый сад. Сад человечества при социализме должен был состоять из европейцев современного типа, новых людей, освободившихся от духовного и культурного уклада унаследованного ими из прошлого". Собственно, террор в этом контексте - не более чем инструмент рачительного садовника, уничтожение сорняков. Увы, когда дело доходит до фактов, выясняется, что Баберовски сильно преувеличивает тотальность террора. Особенно это заметно в его суждениях о войне: "Сталинский режим, - пишет он, - ни во что не ставил своих солдат-крестьян, с помощью которых надеялся выиграть войну, - они стали для него объектом беспощадного террора", Он, кажется, всерьез верит, что "главной мыслью, которая сопровождала солдат в окопах , была мысль о Сталине", в ужасных комиссаров, на произвол которых были отданы красноармейцы, в то, что солдаты не имели права на отпуск с фронта и не получали информации с родины... Примерно с таким же перебором пишет он о коллективизации - да, мысль о том, что "в беспощадной жажде разрушения (деревни) обуревавшей сталинских подручных, в немалой степени сказывалась ненависть выдвиженцев из крестьянской среды к самим себе" - вроде бы продуктивна (хотя тут надо еще посмотреть, о каких именно сталинских подручных идет речь), но все тонет в риторике и фактических ошибках - Баберовски. к примеру, утверждает что "коллективизация, собственно, и породила систему ГУЛАГа". Книга, тем не менее, небезынтересна, поскольку позволяет понять, как видится сталинизм из Западной Европы.

Строгое и сухое исследование Виктора Кондрашина (вот наша более подробная рецензия на эту книгу) вышло как раз в момент украинско-российской дискуссии относительно голода на Украине. Автор, хотя и упоминает о том, что с подачи некоторых украинских политиков получилось "как бы да голода, один настоящий - "голодомор" для жителей Украины и другой, менее страшный, - просто "голод" для всех остальных". Не вдаваясь в эту полемику, Кондрашин посвящает свою работу в основном ситуации в Поволжье и на Южном Урале, используя как архивные материалы, так и социологические опросы тех, кто пережил голод. Голод оказывается повсеместным, страшным и возникшим фактически на пустом месте, в условиях жесткой внешнеполитической обстановки и экономических трудностей. Совокупность причин - глупых действий, преступного бездействия, желания сохранить хорошую мину при плохой игре, - все это и привело к гибели миллионов человек. Преступление ли это сталинского режима? Безусловно, ибо первопричиной все же была массовая коллективизация и борьба с так называемым кулачеством. Но какое-то очень российское преступление.

Книга затрагивает и важнейшие теоретические вопросы - почему коммунистические режимы в благородной попытке освободить человечество от гнета и насилия побили все рекорды по массовому убийству и требует ли марксистская модернизация во всех случаях жестоких репрессий, или возможны альтернативы? На второй вопрос автор отвечает отрицательно, а вот на первый ответить смогут в лучшем случае все сто томов серии. Исполнят ли они свою функцию, смогут ли изменить мировоззрение немалой части наших сограждан? Позвольте усомниться. Крошечные тиражи, очевидная неровность первых книг серии не изменят ничего, даже если их будут бесплатно распространять по библиотекам. Остается надеяться, что серия станет одним из звеньев в большой цепи мероприятий по последовательной десталинизации России.

©Петр Дейниченко
Опубликовано в газете "Книжное обозрение"