СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]




Европейская политика в СЛОВОСФЕРЕ
  • Образ России и стран Балтии в учебниках истории.
    М., АИРО-ХХ, 2002.
  • дель Понте К.
    Охота: я и военные преступники.

    М.: Эксмо, 2008.
  • Ежов В.Д.
    Конрад Аденауэр - немец четырех эпох.

    М.: Молодая гвардия, 2003.
  • Кадиевич В.
    Контрудар.

    М.: Освобожденная Сербия, 2007.
  • Фаллачи О.
    Ярость и гордость

    . М.: Вагриус, 2004.
  • Хабермас Ю.
    Расколотый Запад

    М.: Весь мир, 2008.
  • Герхард Шредер
  • Объединение Германии
  • Германия в Евросоюзе
  • Rambler's Top100

    Шредер Г. Решения. Моя жизнь в политике / Пер. с нем. Г.Леоновой. - М.: Европа, 2007. - 552 с. 5000 экз. (п) ISBN 978-5-9739-0110-3

    "Почему этот отставной немецкий политик вызывает такой большой интерес в России?" - таким вопросом начал свой репортаж с презентации книги Герхарда Шредера в книжном магазине "Москва" корреспондент одной из англоязычных телекомпаний.

    В самом деле - что нам до Шредера и деталей его политической карьеры? А ведь люди приехали прохладным субботним утром к открытию магазина, томились в долгой очереди, пока экс-канцлер Германии общался с прессой... И ладно бы молодежь, те, кто связывает с немецким бизнесом надежды на карьеру и процветание, - нет, в очереди немало было людей старшего поколения. Они бы уже в силу возраста должны относиться к Германии, мягко говоря, неоднозначно - и все же они пришли и выложили немалые для себя деньги за книгу бывшего лидера немецкого государства.

    Пожалуй, причина столь большого и массового интереса - а книга Шредера быстро стала у нас политическим бестселлером - лежит в тесном сплетении исторических судеб России и Германии. Настолько тесном, что в России возникло уникальное по своей сути понятие - "русский немец". Потому что ни о каких "французских", "польских" или "шведских немцах" никто не слыхивал - как, впрочем, и о "русских поляках"... Мы все знаем, что это сплетение судеб - вовсе не братские объятия. Это реки крови, пролитые в жесточайших войнах. В книге есть тому красноречивое тому свидетельство - портрет отца экс-канцлера, обер-ефрейтора вермахта Фрица Шредера, погибшего в Румынии в октябре 1944. Но в нашей истории - и взаимное сотрудничество, и кровное родство, и долгий, не одну сотню лет насчитывающий, опыт совместной жизни. Наконец, наша история скреплена династическими браками, на десятилетия определявшими историю Европы, и, конечно, принесшей удивительные и устрашающие плоды прививкой немецкой философии к русскому радикализму и своеволию...

    Так вот, Герхард Шредер отлично все это понимает. У нас это заметили еще на рубеже девяностых, когда он стал у руля Германии. И вторая причина, не менее существенная: Германия входит в тройку европейских стран, претерпевших наибольшую трансформацию с момента распада Советского Союза. Две другие страны, как не трудно догадаться - это бывший СССР и бывшая Югославия. Обратите внимание - к Германии слово "бывшая" никак не подходит. История иронична: именно Германия выиграла больше всего от советской перестройки, которая фактически снова вернула ее в число великих держав. И, надо сказать, в Германии об этом помнят.

    Название книги Шредера – «Решения» - очень точно отражают ее суть. Это не мемуары в прямом смысле слова, с последовательным рассказом о событиях. Нет, повествование вьется довольно причудливо. Фактически это вольные размышления о событиях и проблемах 1990-х, о тех вызовах, которые стояли перед Германией и о решениях, которые приходилось принимать руководителю страны. При этом огромное место занимают внешнеполитические проблемы - с 1990-х и Германия, и Европа заново ищут свое место в мире, и самым больным уроком стал для них Балканский кризис, показавший, что Европа не в состоянии решать собственные проблемы без участия США. Здесь корни глубокого и, возможно. Длительного охлаждения отношений между ведущими силами западного мира. Из книги Шредера ясно прочитывается, что Евросоюз слаб, и потому в ближайшей перспективе его удел – балансировать между ведущими мировыми державами и Россией, как главным поставщиком энергоносителей.

    Германия заняла лидирующее положение в Евросоюзе не только благодаря финансово-экономической мощи или размерам территории. Главным преимуществом для нее стало то, что она уже имела опыт объединения. Объединение Германии стало для всех немцев словно громом с ясного неба, никто и помыслить не мог, что оно произойдет без единого выстрела. «И даже когда это немыслимое уже разворачивалось у нас на глазах. Мы взирали на происходящее с непомерным скепсисом», - вспоминает Шредер. – «Жить не рядом друг с другом, а вместе – такой экзамен предстояло нам, немцам, выдержать в будущем, которое мы, политизированные послевоенные поколения на Западе, представляли себе только в разделенной стране». Ситуация была очень тяжелой. «Воссоединение произошло, - пишет Шредер, - вместе с ростом учреждений социального обеспечения, которые были обязаны обеспечивать пенсии, пособия по безработице и охрану здоровья новым четырнадцати миллионам граждан, на что в полуразрушенным хозяйстве бывшей ГДР денег не было». В обществе стремительно нарастало недовольство.

    Собственно, весь опыт германской внутренней политики в 1990-е – это опыт переговоров, компромиссов и коалиций. Можно сколько угодно смеяться над трепетным отношением нынешних немцев к толерантности, но без толерантности Германию просто разорвало бы на мелкие клочки. Возможно, она сохранила бы нынешние границы, но говорить о сколько-нибудь сильном и влиятельном государстве сегодня было бы смешно. Мы не заметили эти драматические процессы лишь потому, что сами пытались справиться с последствиями геополитической катастрофы – распадом СССР. И значительная часть книги посвящена тому, как нелегко было Германии справиться с последствиями объединения и вписаться в общеевропейский процесс.

    А стать на равных со своими европейскими партнерами Германии было невероятно трудно – не с экономической, а с политической точки зрения. Тема исторической ответственности и преемственности поколений, которая у нас сегодня многим кажется надуманной (что это они все носятся со своим нацистским прошлым?), для Германии чрезвычайно важна, и, помимо политического и психологического, имеет также и экономическое измерение. В 1988 году, будучи премьер-министром Нижней Саксонии, Шредер пообещал ряду крупнейших немецких компаний, действующих в США, «максимальную защиту прав и гарантий» - потому что американские юристы от имени своих доверителей требовали от этих фирм возмещения причиненного вреда. Шредер придумал выход из ситуации: в Германии был создан фонд «Память, ответственность и будущее», из средств которого угнанным на работы в Германию людям выплачивалась компенсация. Позиция Шредера по отношению к недавней немецкой истории абсолютно ясна: «Те, кто придут после нас, не несут никакой вины, но они должны нести ответственность, точно так же, как и мое поколение. Это должно передаваться каждому новому поколению. Так и будет. Потому что нет свободы без памяти. И народ может быть свободным, только если он умеет связывать свое исторической прошлое с настоящим и обращаться с этим наследием ответственно».

    Вообще, к американцам у Шредера счет особый. Он почти не пишет об этом прямо, но вся история послевоенного развития Германии говорит о том, что хваленое немецкое социальное государство (а оно всегда оставалось социальном, были ли у власти правые христианские демократы или левые социал-демократы) удалось построить только благодаря американскому вмешательству (а основы его были заложены в годы оккупации). Демократия и стабильность в послевоенной Германии состоялись только благодаря холодной войне и только под давлением американской военной машины. С 1970-х годов включившись в политическую борьбу, Шредер прекрасно знает, какое внешнее давлении оказывали США на немецких политиков – и политическое, и экономическое. Крайне правые и крайне левые бесцеремонно удалялись из политической жизни – а финансовая и экономическая помощь гарантировала, что народ не станет возражать. Удивительно, но одним из существенных достижений своего правления Шредер считает тот факт, что Германии наконец удалось добиться «относительной независимости» - только в 1990-е! В этом смысле некоторая его симпатия к России вполне объяснима: мы хоть и победили, но все же ушли сами, подарив широким жестом Германии единство. Дар, о котором поколение Шредера и мечтать не могло.

    С этим объединением Германия едва справилась – в начале 1990-х страна вполне могла распасться на отдельные земли, и понадобилось все искусство политика, чтобы страна сохранила единство. Шредер смог провести болезненные и непопулярные реформы. Успеху их в большой мере способствовал Европейский союз – для европейских объединительных тенденций неудача объединения Германии стал бы катастрофой. Идея единой Европы стала своего рода обручем, стянувшим Германию – может быть, поэтому Шредер так трепетно относится к европейскому единству и не видит ему никакой альтернативы. Впрочем, подлинное единство Европы так и остается мечтой – европейские страны даже в кризисной ситуации практически не способны проводить согласованную политику. Балканский кризис, которому Шредер уделяет немало внимание, стал для молодого Европейского Союза горьким уроком – оказалось, сами европейцы не в состоянии эффективно погасить конфликт на континенте.

    Конечно, тема, которая больше всего занимает российских читателей – взгляд Шредера на Россию. (Почему нас так волнует взгляд ученых европейцев – вопрос отдельный). Вот и здесь и профессиональные политологи, и те, что с интересом следят за мнениями европейцев, сразу бросились искать, что же там Шредер написал о России? Оказывается, целую главу, которая называется "Россия - глобальный игрок". Неожиданностей мало – Шредер опытный дипломат, искусный переговорщик, и все, что он говорит о России внутреннему наблюдателю кажется неприкрытой лестью. Впрочем, мы тоже славимся умением показать себя иностранцам с лучшей стороны. Поэтому у нас Шредер увидел прекрасного президента. «Я отметил, наряду с его ясным умом, его превосходную физическую форму. В то время все уже были в курсе, что он обладатель черного пояса по дзюдо. Но, возможно, не так хорошо известно, что он – неутомимый пловец и очень хороший наездник». А «скромность его бросается в глаза». Наконец, Владимир Путин «лучше всех аналитиков знает, насколько далеко его страна – по состоянию гражданского общества и его институтов, по менталитету многих граждан – от среднеевропейских стандартов, к которым мы с немалым трудом продвигались на протяжении полувека». (Кстати, предисловие к книге написал тогда первый вице-премьер и будущий президент Дмитрий Медведев. Но Шредер его еще не замечает; на презентации в "Президент-отеле" Медведев заметил, что из мемуаров Шредера можно увидеть и узнать о том, "в каком направлении могла бы развиваться российская политическая система". "Мир глобален, и проблемы, стоящие перед нашими странами очень близки, - сказал тогда Медведев. - Дело даже не в политических концепциях, проблемы не в политических конструкциях, а в том, что вопросы, которыми занималось правительство Шредера близко сопряжены с теми проблемами, которыми сейчас занимаемся мы"). Шредер, однако, видит Россию не только глазами Путина - свою позицию бывший канцлер кратко пояснил на презентации книги: «Я абсолютно убежден, что тесные отношения между Россией и Европой в интересах как России, так и европейского континента и людей, которые здесь проживают… Именно для нас, немцев, отношения между Евросоюзом и Россией особенно важны, чтобы на нашем континенте царили стабильность и мир... И для России, и для интегрированной Европы перспектива исторического развития - в укреплении партнерства, основанного на общих интересах». Иначе говоря, Шредер призывает европейцев преодолеть предвзятое и настороженное отношение к России «как о медведе, который якобы только и ждет, чтобы кого-то съесть». тогда как в действительности, полагает Шредер, «все ровно наоборот: в России растет осознание того, что реально выполнять роль мировой державы наравне с США она сможет лишь в том случае, если одновременно найдет путь к широкому партнерству с Европой. То же относится и к Европе». Шредер предлагает начать с создания зон свободной торговли, с энергетического партнерства, с безвизового сообщения. Кроме того, Европе следовало бы наладить более тесное взаимодействие с Россией в сфере безопасности и обороны. Одним словом, «наш главный посыл должен состоять в том, что Россию в Европе ждут». Жаль, что к словам Герхарда Шредера новое поколение европейских политиков не склонно прислушиваться...