СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]



Обложка1


  • Rambler's Top100

    Вымирающий вид

    Юревич А.В., Цапенко И.П. Нужны ли России ученые? - М.: Эдиториал УРСС, 2001. - 200 с., 1500 экз. (о)
    ISBN 5-8360-0169-3

    Пока социологи да политологи гадают, какое общество мы строим, куда Россия движется да и движется ли вообще, - ученые других специальностей приходят к неутешительным выводам. Многие из них убеждены, что Большая наука в России кончилась, и в ближайшем веке нам суждено влачить жалкое существование на периферии мировой цивилизации - по крайней мере, до тех пор, пока научные разработки остаются фактором экономичесуого роста и политического влияния. В этих условиях все еще греющий душу образ "Верхней Вольты" с ракетами становится недостижимой утопией.

    Деньгами горю не поможешь. Раньше надо было думать. Теперь разве что удастся поддерживать на должном уровне исследования, призванные обеспечить "элитарные" функции науки - то есть те, что полезны в данный момент правящей элите. Так что политологии, социологии, психологии кризис пока не грозит. Во всем остальном - наступает эра дилетантизма и безграмотности.

    Картина, нарисованная видными науковедами А.Юревичем и И.Цапенко, удручающе безрадостна. В объективности ее можно сомневаться - но не подлежит сомнению, что мироощущение ученого в современной России - по крайней мере, по состоянию на конец 1990-х - авторы выразили чрезвычайно верно. Ученые, особенно естественники, в считанные годы сделались вымирающим видом. Еще вчера устремленные в будущее, ставившие своим идеалом свободомыслие и демократию, ученые в политических воззрениях своих сегодня смыкаются с самыми закоренелым консерваторами. Их можно понять: они обречены как класс.

    Судьба этого погибающего класса и есть предмет книги. Это едва ли не первое научное описание трагедии, (а иначе не скажешь), постигшей советскую интеллигенцию в постперестроечные годы. Трагедия кажется слишком громким словом, но как еще назвать ситуацию, когда миллионы людей, еще недавно принадлежавшие к элите общества, считавшие себя "лучшими из лучших", внезапно оказались в самом низу общественной пирамиды, без всякой надежды вновь выбраться наверх и практически без шансов когда-нибудь возобновить свои исследования, завершить дело своей жизни?

    Авторы полагают, что печальная судьба науки есть в самом прямом смысле "издержки демократии". Обыватель, разочаровавшийся в религии, поскольку та не могла дать ему каждодневных чудес, обратился к науке, и вплоть до последнего десятилетия XX века наука вполне отвечала его чаяниям. "Чудес" было в избытке, но главного так и не последовало, ибо главным было если не всеобщее счастье, то по крайней мере новая земля обетованная... Но Марс оказался пуст и гол, а людям все так ж приходится в поте лица добывать свой хлеб. Что до того, что только американская лунная программа принесла более 400 "побочных" открытий, большинство из которых оказались востребованы парфюмерной промышленностью? Это так скучно... Одним словом, в демократических обществах парламентарии не могут больше позволить себе выделять деньги на научные исследования, если избиратели требуют направить средства на более насущные нужды. На Западе, конечно, денег больше, и все происходит поэтому мягче, но наука переживает там такой же кризис, что и здесь.

    В России кризис науки совпал с общим экономическим крахом. Бежать некуда. На Запад могут уехать лишь самые продвинутые и востребованные. Гранты, на которые так уповали в начале девяностых - это лотерея. В своем понимании приоритетов науки многие благотворители недалеко ушли от честного обывателя. (Хотя надо прямо сказать, что фонд Сороса в буквальном смысле спас многих наших ученых. Отметим неожиданное мнение о деятельности иностранных фондов, высказанное многими учеными: да, фонды ведут у нас разведывательную деятельность, но не подрывную, а напротив, направленную на предотвращение полного хаоса в стране...)

    Нынешнее состояние нашего научного сообщества авторы определяют как глубокий невроз - точнее, как крайнее проявление российского "национального" невроза, который еще Шпет характеризовал такими симптомами как "самоединство, ответственность перед призраком будущих поколений, иллюзионизм, неумение и нелюбовь жить в настоящем, суетливое беспокойство о вечном..." Список можно не продолжать: все черты российской интеллигенции, подмеченные еще авторами "Вех", остались на месте, годы советской власти добавили к этому разве что "романтическим сциентизм" - наивное упование общества на то, что ученые все проблемы решат, и веру ученых в то, что науке все подвластно... Именно с этой верой ученые пятнадцать лет назад по призыву партии устремились, очертя голову, к новому светлому будущему.

    Светлого будущего не получилось - и теперь ученые платят по чужим счетам. Обыватель жесток, а к проигравшим жесток вдвойне. "Плачевное положение науки воспринимается в нашем обществе отнюдь не однозначно", отмечают авторы. В массовом сознании все прочнее укрепляются установки: "наука -- это пустая трата денег". "Доминирует безразличное или агрессивное отношение к науке, что делает надежды на ее возрождение довольно призрачными, а ее дальнейшее разрушение -- более чем вероятным". Значит ли это, что наука и ученые нашей страны больше не нужны?