СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]




Английская классика в СЛОВОСФЕРЕ
  • Самуэль Батлер
  • Викторианская эпоха
  • Rambler's Top100

    Викторианский смех

    Батлер С. Путь всякой плоти / пер. с англ. Л.А.Чернышевой и А.К.Тарасовой. М.: Ладомир: Наука, 2009. - 460 с. (Литературные памятники)

    О Самуэле Батлере (1835 - 1902) многие искушенные читатели что-то слышали, только едва ли сопрягали историю знаменитой книги «Едгин» (в других переводах - «Эреуон», анаграмма английского слова nowhere - нигде), считающуюся одним из краеугольных камней англоязычной фантастики и «Путь всякой плоти» - роман классический, старинный, отменно длинный, длинный… Который, кстати говоря, выходил в в нашей стране в 1938 году в переводе Петра Губера под названием «Жизненный путь». К несчастью, «25 апреля 1938 года книга была подписана к печати, а 28 августа П.К.Губер был арестован». Имя переводчика и автора вступительной статьи было убрано с титульного листа. Губер погиб в заключении в 1941 (в 1961 его реабилитировали «за отсутствием состава преступления»), а потом все затмила война - одним словом, тогда у книги не было никаких шансов произвести хоть какое-нибудь впечатление на советскую читающую публику - в лучшем случае ее восприняли как антирелигиозный и социально-критический памфлет.

    Не так было в англоязычном мире. «Путь всякой плоти» там - в некотором роде «роман для писателей». Книгу это чрезвычайно высоко оценивали такие разные авторы, как Голсуорси, Драйзер, Фицджеральд. Он произвел глубочайшее впечатление на Джорджа Оруэлла, Олдос Хаксли возводил Батлера к «чосеровской традиции». Бернард Шоу, сам горячий поклонник Батлера, в предисловии к «Пути всякой плоти» вынужден был даже выступить против «складывавшегося в Англии культа батлеризма»

    Итак, что же это за плоть и что это за путь? Как пишет И.И. Чекалов, готовивший к печати данное издание, речь идет о парафразе предсмертных слов царя Давида: «Вот, я отхожу в путь всей земли». Слова эти в средневековом английском варианте были переведены как «Я отхожу в путь всякой плоти» и стали идиомой, значившей «жить и умереть как другие люди». Вместе с тем, пишет Чекалов, название романа содержит и еще одну библейскую аллюзию (из Книги Бытия): «И воззрел Бог на землю - и вот, она растленна: ибо всякая плоть извратила путь свой на земле». Что соотносится с размышлениями молодого Батлера над вот этим фрагментом из Послания св. апостола Павла к Римлянам: «Ибо, когда мы жили по плоти, тогда страсти греховные, обнаруживаемые законом, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти; но ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве». Вот это и подверг сомнению Батлер еще в юности, готовясь принять священнический сан: «Если те, кто живет по плоти, не могут угодить Богу, и если все-таки все, кто помышляет о плотском, живут по плоти, кто же будет спасен?»

    Эти размышления привели его к разрыву с церковью, к преклонению перед Дарвином (а потом - и к суровой критике дарвинизма и науки своего времени вообще), а еще послужили толчком к созданию романа, который должен был стать квинтэссенцией философских и этических взглядов самого Батлера. Квинтэссенцией - потому что в обширном корпусе текстов Батлера художественная проза занимала не столь уж большое место - сегодня мы назвали бы его автором книг «нон-фикшн»: при жизни куда более известны были его путевые заметки, научно-популярные и философские эссе, такие, как очерки об Италии «Альпы и храмы», книги по теории эволюции «Жизнь как привычка», «Бессознательная память» или «Тупик дарвинизма». А еще он писал фантастические памфлеты, сочинял музыку, был отличным фотографом…. Но рукопись «Эрнест Понтифекс, или путь всякой плоти: История английской семейной жизни» была опубликована лишь после смерти автора, в 1903 году, и до 1910-х годов особого впечатления на читающую публику не производила. А потом вдруг все осознали - так это же всё Батлер уже написал, все проклятые вопросы осветил - в своем иронично-пардоксалистском ключе. Высмеял викторианскую мораль, британскую державность, официальную религию и религию вообще - но и науку не пожалел. И все это в строгой форме семейной хроники, преподробного описания жизни пяти поколений семейства Понтифексов - начиная со старого Джона Понтифекса, сына поденщика, своим трудом выбившегося в люди, до его правнуков, типичных людей среднего класса, если можно говорить о «среднем классе» применительно к викторианской эпохе. Время действия - со второй половины XVIII века до 1880 года. Здесь и пространные диалоги, и детальные описания, и письма, и обстоятельные авторские отступления. (Надо заметить, что повествование идет от лица Эдварда Овертона, ироничного и слегка отстраненного рассказчика, опекуна главного героя книги, Эрнеста Понтифекса - и что образы рассказчика и главного героя по ходу повествования как бы сливаются, мерцают сквозь друг друга, а за ними просвечивает и лик самого автора - первый издатель книги и душеприказчик Батлера прямо говорит, что «Путь всякой плоти» - прямая иллюстрация теории наследственности, которую писатель представил в книге «Жизнь и привычка»).

    Все это делает очень просто написанный текст не таким уж простым для восприятия. Тем, кто хочет прочитать просто занимательную историю из старинной жизни или нечто романтическое, вряд ли стоит браться за эту книгу. А вот тех, кого интересуют подробности бытовой и духовной жизни викторианской Англии, роман Батлера не оставит равнодушными. Тут будет несколько ломтиков бекона на завтрак, и дом с дурной славой, и неудачные попытки играть на бирже, и семейные молитвы, и наследство, и «колледж духовной патологии», и даже тюрьма… И все же главное достоинство книги, шокировавшее современников и восхищавшее новые поколения - поразительная честность. Нет, никакой «клубнички» - признаться в слабости и нелепости собственных суждений, высмеять свой образ жизни требует куда большего мужества, чем сознаваться в каких-нибудь плотских грехах… И признание юного Эрнеста Понтифекса: «Я раньше думал, что джентльмены рождают всех мальчиков, а леди - всех девочек», - бросает куда больше света на викторианское воспитание и викторианский дух, чем многие глубокие рассуждения…

    ©Петр Дейниченко
    Сокращенный вариант публиковался в журнале "Читаем вместе"