СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]





  • Россия в Первой мировой войне
  • История Москвы
  • Образ мирного времени
  • Rambler's Top100

    Злой город

    Руга В., Кокорев А. Война и москвичи. Очерки городского быта 1914 - 1917 гг. М.: ОЛМА Медиа Групп, 2008. - 479 с. 3000 экз. (п) ISBN 978-5-373-01787-9

    Сто лет назад никто не верил в мировую войну. Нет, жанр "боевой фантастики" процветал и в то благословеное "мирное время", о котором на протяжении следующих десятилетий мемуаристы с тоской будут писать, словно об утраченном золотом веке... Но никто не верил, что в новой цивилизованной Европе, насквозь пронизанной экономическими и человеческими связями, кто-то всерьез вознамерится воевать. И только фантасты писали такое:

    "Война России с Германией открылась действиями немецкого воздушного флота. Отряд дирижаблей самой последней системы получил приказ взорвать хранилища воздушных судов России... Враг выбрал лучшие хранилища воздушного флота России, лучшие суда последнего и с высоты свободно и точно разбросал губительные средства..."

    Нет, конечно, все было не так - но цитата из забытой фантастической книжки недаром открывает обстоятельное повествование о Москве в годы Первой мировой. Владимир Руга и Андрей Кокорев проделали огромную работу, собрв в ней материалы буквально обо всех сторонах московской жизни и быта. Современному читателю стоит помнить только одну важную деталь: Москва в ту пору не была официальной столицей, но все равно оставалась главным городом, сердцем России. Облик древней столицы преображался на глазах, уже возводились первые "небоскребы", уже были планы строительства метро... И пусть известие о войне стало полной неожиданностью - москвичи и вся страна были уверены в себе, никто не думал, что война продлится долго. Не удивительно, что после первого шока последовали патриотические манифестации; очень скоро город наполнился мобилизованными: Москва была важным транспортным узлом. Мобилизованные ехали на фронт в какой-то злой эйфории: были драки стенка на стенку, погромы на станциях - 1917 год начинался уже тогда, Русь уже почуяла волю.

    Зажиточная и насквозь передовая Москва ничего этого еще не замечала - преобладало всеобщее ликование, преклонение перед армией и предчувствие скорой победы... Но война оказалась долгой и кровавой, и три следующих года глубоко изменили москвичей. Сначала появились раненые и лазареты. Потом повезли гробы - первым павшим в бою москвичом был прапорщик Сергей Колокольцев, его похороны состоялись 14 августа 1914 года. А еще - сухой закон, дефицит, инфляция: к концу войны цены взлетели почти десятикратно, да еще начались перебои в снабжении. Потом Москву заполонили беженцы, резко подскочила преступность... Многие ли знают, что только беженцев-латышей в Москве было более 20 тысяч? Да большинство из них почти не говорило по-русски. Газеты того времени полны свидетельств о "чрезвычайной нервности" в отношениях между москвичами и "понаехавшими" - нервности, усугублявшейся дефицитом продовольствия...

    И все же Москва гуляла и развлекалась со всей удалью - рестораны были полны (и по-разному обходили запрет на спиртное), кинематогграф собирал тысячи зрителей, театр был на вершине... Одновременно влияние приобретали спекулянты - в книге большой раздел посвящен так называемым "героям" тыла; характерно, что самую активную роль в спекуляции играли женщины. Газеты писали об этом с ужасом:

    "В шикарных кафе и ресторанах вчерашние кокотки, демимоденки, искательницы приключений делают дела. Продают бязь, шьют пояса, закупают сталь, комбинирую "с бумагой", очень тонко разбираются в аспирине и с особенной настойчивостью напирают на свое могущество.
    - Будьте покойны, я ему сдам этот мел по 175 руб. пуд. Пусть попробует не взять".

    О, как это похоже на еще недавние, памятные всем времена! Читаешь эту книжку - по сути, талантливо сплетенную компиляцию из старых газетных заметок, фельетонов, карикатур, выдержек из дневников и мемуаров, с минимумом авторского текста - и видишь, что ничуть не изменился русский человек за сто лет, и в эпоху перемен он всегда таков - яростен, груб, совершенно без царя в голове и ни Бога, ни черта не боится. А уж москвич - в особенности. Москва, она, знаете ли, бьет с носка и слезам не верит. И если в феврале 1917 года это было не так уж заметно - слишком уж пьянила свобода, то в октябре 1917 все было уже по-настоящему. За несколько месяцев москвичи прошли путь от восторга до ненависти - и пролилась большая кровь.