СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]



Обложка1


  • Петербург эпохи модерна:
    - Лурье Л. Преступления в стиле модерн. - М.: Амфора, 2005.
    - Глезеров С.Е. Модные увлечения блистательного Петербурга. Кумиры. Рекорды. Курьезы. – М., Центрполиграф, 2009
    Еще книги об этой эпохе:
    - Соловьев С.М. Воспоминания. М.: Новое литературное обозрение, 2003.
    - Бенуа А.Н. Мой Дневник: 1916-1917-1918 - М.: Русский путь, 2003.
    - Федоров Б.Г. Петр Аркадьевич Столыпин. - М.: РОССПЭН, 2002.
    - Юхименко Е.М., Фалалеева М.В. Русский парадный обед. Меню из коллекции Государственного Исторического музея. - М.: Интербук-бизнес, 2002, 240 с., 5000 экз.
    - Объединенное дворянство:
    Съезды уполномоченных губернских дворянских обществ. 1906-1916 гг. В 3 тт.
    - М.: РОССПЭН, 2001.
    - Трубецкой Е.Н. Из прошлого. Воспоминания. Из путевых заметок беженца. - Томск: Издательство «Водолей», 2000.
    - Перегудова З.И. Политический сыск России (1880-1917 гг.)
    М.: РОССПЭН, 2000.



  • Rambler's Top100

    Театр умирающей империи

    Муравьева И.А. Век модерна: панорама столичной жизни. Т.1.- СПб.: Издательство "Пушкинского фонда", 2001. - 272 с. 10000 экз. (п).

    Историческое время изменчиво. Иной раз считанные годы растягиваются в эпохи. Таков и "век модерна". Попробуйте объяснить, что это за век такой - и запнетесь в недоумении. Современники не знали такого имени. Глаза им застили XIX век - век "пара и электричества", "железа и крови", - и грядущий XX - то ли светлое будущее, то ли кошмар… А модерн - это современность, нечто неуловимое, что носится в воздухе. Да и где носится? В старинной ли Москве, в Иваново-Вознесенске, ставшем колыбелью советской власти, или вовсе в каком-нибудь Царевококшайске?..

    Ирина Муравьева точно уловила координаты эпохи: Санкт-Петербург. Только здесь и можно говорить о "веке модерна". Веке, который уложился в какие-то два десятка лет. Эпоху завершения истории и предчувствия нового мира. Язык описания выбран так же точно: мозаика. Описание фрагментов бытия и быта - ибо иначе не расскажешь о мире в состоянии катастрофы. Ведь если с чем сравнить "век модерна", так только с последними часами "Титаника": все переборки уже рухнули или дали слабину, но пассажиры только начинают догадываться о том, что их ждет.

    Петербург - место рождения русского модерна и его символ. Декорация на болотах, пустота, облеченная в каменную плоть. Театр теней, отражение и символ империи, разъедаемой изнутри, обращающейся в такую же пустую оболочку. Потом историки и социологи назовут это урбанизацией, индустриализацией и другими учеными словами. Современники видели гибель мира - и сожалели об эпохе утраченной стабильности - пусть и называли ее "глухим временем".

    Символы сошлись в начале века. Двухсотлетие театрально-помпезного Петербурга (подробностям юбилейных торжеств в книге посвящена целая глава), двухсотлетие Империи, трехсотлетие династии Романовых, столетие разгрома Наполеона - и тут же катастрофа русско-японской войны, кошмар первой русской революции, сильнейшее наводнение 1903 года…

    Именно в эти годы петербургский миф достигает подлинного своего величия - чтобы рухнуть с первыми залпами Первой мировой… Город-театр, город-клоака, город-призрак, столица обреченной империи, манящая и убивающая…

    А на краю гибели все дозволено. Есть глубинная связь между юным князем Феликсом Юсуповым, который переодевался в женское платье и пел в кафе-шантане и таким же юным бродягой Женечкой, говорившем питерскому журналисту: "Люблю револьвер. Нажмешь собачку - и готово: свалился человек. Ужасно люблю, когда падают…"

    Нам сегодня труднее всего поверить в реальность прежней жизни: слишком уж привыкли мы к тому, что образ прошлого меняется в зависимости от выбранной точки зрения.

    Но люди действительно жили в этой атмосфере надежды и обреченности, в окружении этих странных предметов, а в своих действиях руководствовались почти непостижимыми сегодня мотивами.

    "Факты быта, словно песок, просыпаются сквозь растопыренные пальцы истории", - пишет Муравьева, - но виртуозно отыскивает следы прошлой действительности в ландшафтах, зданиях, старинных фотографиях и записках, в статистических отчетах и сочинениях историка. Словно луч волшебного фонаря выхватывает из тьмы и оживляет картины ушедшей эпохи. Царский двор, городское дно, дворники, всеобщее увлечение театром, архитектура - все вместе кусочки этой мозаики создают эффект присутствия. Информационная насыщенность книги особенно заметна в деталях: номера полков, цвета ленты на жезле церемониемейстера, слово, обозначавшее девочек-проституток, список трактиров, которые посещали извозчики, жалованье и обязанности дворников разных категорий, подробности балов (кто помнит, что в 1910-е годы конногвардеец барон Врангель выступал на балах дирижером-распорядителем?) и террористических актов, имена знаменитых хулиганов и строки великих поэтов, тогда еще никому не известных... Тот "классический" Серебряный век, конечно, тоже есть в книге - ему посвящено три главы из 27… Помогает восстановить образ старого Петербурга многочисленные иллюстрации.

    ©Петр Дейниченко
    Книжное обозрение