СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]






Rambler's Top100

Дети без присмотра

Михалевский Д. Неизвестная античность. Великий миф о великой трагедии. – СПб., Алетейя, 2005. – 320 с. 500 экз. ISBN 5-89329-679-6

Античность, кажется, изучена уже вдоль и поперек – со времен позднего Возрождения европейская мысль стремится постичь свои истоки. И все же понимание античности все время меняется, ускользая от ученых и от широкой публики. Она очень обманчива, античность. Вот, вроде бы можно рукой потрогать: руины храмов, письмена, книги, которые до сих пор читают, институты, которые – пусть в измененной форме, но продолжают существовать, - пьесы, которые ставят до сих пор… Но подлинная культура античности остается тайной. Специалисты знают очень много – но знают частности. Дилетанту иногда дано сформулировать более общие вопросы.

Дмитрий Михалевский – классический дилетант, многознающий и проницательный. Театральный инженер по профессии, он увидел греческую древность сквозь театр – и как театр. И задался множеством, казалось бы, чисто театральных вопросов. Например, такими: «почему трагедия угасла вместе с мистериями, неотъемлемой частью которых она являлась все время своего существования? Как могло случиться так, что на фоне общего развития античной культуры место шедевров древнегреческого драматического искусства… заняла “средняя” бытовая комедия»? Как это языческий оргиастический ритуал в течение жизни одного поколения превратился в высшую форму драматического искусства?

Вопросы эти редко задают специалисты – им, внутри своих академических дисциплин, все вполне ясно, а сомнениями они предпочитают не делиться. Но в самом деле, классическая Греция возникает словно ниоткуда, из Темных веков и архаики… Как объяснить появление из ничего? Михалевский обращается к трем инструментам – истории театра и глубокому знанию театральной механики и инженерии, теории восприятия пространства в интерпретации академика Бориса Раушенбаха, а также к исторической психологии в юнгианской ее интерпретации. Любопытно, что именно работы Раушенбаха привели автора к тому, чтобы вновь взглянуть на античность как на детство человечества. Надо сказать, что представление об античности как о юности человечества (как и возрастах человечества вообще) – очень древнее, но после романтиков оказалось вытесненным на обочину исторической науки. Восторжествовала идея о неизменности человека – и к доводам антропологов историки, как правило, остаются глухи. Куда больше внимания эта точка зрения находит у психологов и искусствоведов. Другая причина, отмечает Михалевский, - привычка трактовать античность с позиций сегодняшнего дня. «Внимание исследователей неизменно концентрируется на том, что стало “нашим”. “Не наше” – забыто либо выведено из сферы рассмотрения». Между тем, многое становится понятнее, если взглянуть на античное общестьво как на общество детское, точнее, как на детей, оставшихся без контроля взрослых. Тогда найдет свое объяснение и подростковая «кровожадность», и неудержимое стремление к первенству, и страсть к спорам, и неконтролируемые вспышки гнева. Да ведь и Платон называл греков детьми…

Но мы привыкли отвергать это «не наше» - прежде всего мифологическое сознание и некоторые особенности видения древнего человека, связанных «с отсутствием навыков визуального восприятия дальней зоны на этапе доличностного бытия». Как отмечает автор, «это одно из самых радикальных положений, к которым мы пришли» - и во многом оно задавало «характер действующих форм культуры и поведение людей».

В итоге Михалевский, следуя Раушенбаху, приходит к выводу: именно «внутреннее пространство», обладает приоритетом перед пространством внешним, и человек «способен воспринимать внешний мир, существующий объективно, в той степени и в том качестве, в каком развит его внутренний мир».

Театр играл в этом расширении внутреннего и внешнего пространства важнейшую роль, представляя собой «уникальный социальный механизм, посредством которого предлагались и в присутствии богов принимались решения по острейшим текущим проблемам». В классическую эпоху театр не был в собственном смысле искусством – он был, по Михалевскому, больше информационно-коммуникативной системой, соединявшей людей между собой и с миром богов, наглядным образом раскрывая божественный цикл смерти-возрождения – через трагедию.

Книга великолепно издана – практически все основные ее положения нашли воплощения в иллюстрация Ивана и Натальи Граве.