СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]




Скандинавия в СЛОВОСФЕРЕ:
  • Хлевов А.А. Предвестники викингов. - СПб.: Евразия, 2002.
    - Туве Янссон
    - Муми-тролли
    - Филифьонка в ожидании катастрофы

  • Rambler's Top100

    Сомнения Филифьонки

    Янссон Т. Лодка и я: новеллы / пер. со швед. СПб.: Амфора, 2007. - 317 с.

    Все знают: Туве Янссон - Мама Муми-троллей. Детская писательница, сочинявшая сказки о милых и слегка загадочных существах, живущих почти идиллической жизнью в прекрасном Муми-доле. У них не всегда все гладко, но мир их добр, и даже страшная Морра, несущая смертоносный холод, не страшна, а очень-очень одинока. И только нервной Филифьонке иной раз чудится приближение мировой катастрофы...

    Загадочная притягательность сказок Туве Янссон как раз в том, что они не поддаются однозначному прочтению Не скажешь даже сразу, взрослые это книги или детские (кстати, многих читателей это отталкивает и, пожалуй, даже пугает).

    Пожалуй, точнее всего об этом сказала сама писательница в речи по случаю присуждения ей медали Ханса Кристиана Андерсена, определив свою позицию как "попытку восстановить неустойчивое равновесие", снова открыв дорогу в удивительный мир детства, мир, в котором "отсутствие здравого смысла переплетается с железной логикой", в котором

    "есть нечто от сюрреализма, от сновидений, от реальности каждого дня в его фантастическом обрамлении...

    Этот увлекательный мир представляется во многом еще более увлекательным тогда, когда ты его уже покинул и лишь крайне редко позволяешь себе вернуться туда снова.

    Но временами путь туда закрыт.

    Могут пройти годы, прежде чем ты вновь заметишь те таинственные изменения, которые совершаются в твоих взглядах, в понимании жизни. Безопасность становится привычкой и беды - тоже. тебя окружают постоянные волнения и тревоги взрослого мира. Логическое - вне жизни, и иррациональное - не что иное, как обычная беспорядочность и плохая приспособляемость к ней.

    Это словно пробуждение от прекрасного сна, а потом - безнадежная попытка заснуть снова, вернуть себе прекрасный сон.

    Но это невозможно, дверь закрыта. А однажды она может закрыться навсегда, и никогда больше ты не вступишь уже в этот очаровательный сад детства".

    Новеллы, собранные в книге "Лодка и я" - как раз такая попытка вернуть себе прекрасный сон, но написанные в иной перспективе, чем сказки о муми-троллях. С точки зрения взрослого и уже немолодого человека. Частью они уже публиковались на русском языке, так что это в некотром смысле "фанатское" издание, адресованное тем, кто хочет шагнуть за пределы Муми-дола, но прекрасно помнит истории о его обитателях. Атмосфера сновидения незримо присутствует в большинстве рассказов, предельно лаконичных, четких и черно-белых, словно рисунки Туве Янссон - и вместе с тем, словно погруженных в дымку. Такое бывает море ранним-ранним летним утром, когда еще не ясно, каким будет день.

    А день никогда не бывает ясным. В рассказе "Родиться охотником" сосредоточенный покой, необходимый художнику, приходится защищать с помощью револьвера (ну конечно - что удивительного в том, что немолодая художница всюду палит из револьвера?), в новелле "Видеомания" прекрасное старое кино постепенно захватывает все бытие, в "Рыбе для кошки" приходит шторм, в "Однажды в июне" над головами мирных обитателей острова вдруг начинают лететь снаряды: что поделать, стрельбы: "Вооруженные силы используют тяжелые артиллерийские орудия, зона опасности пятикилометровый сектор.. предельная высота два километра..." А в другой новелле приходит туман... Идиллическую размеренную жизнь сестер-художниц все время что-то грозит разрушить, нужно думать о том, как обезопасить лодку от бури, и смерть бродит где-то рядом - пусть чужая, малая смерть. "В комнате было четыре окна, потому как море красиво со всех сторон. Когда осень подступала ближе, остров посещали по пути на юг незнакомые птицы, и случалось, они пытались пролететь наискосок через окна навстречу дневному свету с той стороны комнаты, точь-в-точь как летают среди ветвей в лесу. Мертвые птицы лежали с распростретыми крыльями. Юнна и Мари переносили их вниз на подветренную сторону, откуда их похищал ветер", - картина словно из сновидения...

    Новеллы, вошедшие в книгу, очень разные. Здесь и просто картинки быта, и яркие воспоминиания детства и юности, и стилизация под переписку. Но во всех случаях жизнь обитателей шхер в них чем-то смахивает на жизнь обитателей Муми-дола, а сами шхеры - на всю Вселенную, где обогнуть на гребной шлюпке в двенадцать лет весь архипелаг - прожить жизнь. Или умереть застигнутым непогодой. Хорошо, что рядом есть папа, который возьмет твою лодку на буксир... И здесь, и там центр мироздания - дом, пусть старый и не очень крепкий, сотрясаемый всеми штормами - но в нем свет. "Вечерний чай на веранде, отец, который заводит часы. Это всегда неизменно. Отец будет заводить часы во все времена, и поэтому Мир не может быть уничтожен", - так говорила Туве Янссон в своей речи. Но всякая фильофьонка иной раз позволяет себе в этом усомниться.