СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]



Йохан Хейзинга. Культура Нидерландов в XVII веке. Эразм. Избранные письма. Рисунки




Европейская цивилизация в СЛОВОСФЕРЕ
Rambler's Top100

Человек умеренный

Хейзинга Й. Культура Нидерландов в XVII веке. Эразм. Избранные письма. Рисунки / Сост., пер. с нидерл. и предисл. Д.Сильвестрова. - СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2009. - 680 с.

Издание двух важнейших работ - "Культуры Нидерландов в XVII веке" и биографии Эразма Роттердамского - прордолжает публикацию трудов классика европейской исторической мысли, начатую еще в 1988 году переводом знаменитой "Осени Средневековья" и продолженную в 1997 еще более известной книгой "Человек играющий". Почему так неспешно? Да потому, что Йохан Хейзинга - трудный автор. Трудный для нас, ибо нам непривычен его насквозь европоцентричный стиль мышления. Странно, но Восток для Хейзинги как бы не существует - хотя он глубоко и профессионально изучал Индию. Вне Европы и Америки он не видел никаких импульсов к развитию. Идея о духовном первенстве, помимо европейского, была для него немыслима. Средоточие Европы для Хейзинги, без сомнения, Нидерланды - нет, не нынешние, но Нидерланды высшей точки своего развития, конца XVII столетия. Спорить с этим не приходится - в конечном счете, наш Петр Великий неспроста взял "голландскую модель" как пример для подражания; Нидерланды и впрямь были тогда впереди планеты всей. Но Хейзинга пишет о том времени в эпоху, наверно, худшую для своей страны - между двумя мировыми войнами, в эпоху, в которой не нашлось места ни Голландии, ни самому ученому. Трудность составляет и манера изложения: сейчас, конечно, так не пишут, слишком велика информационная плотность текста. Не оставляет ощущение, что с нами говорит человек эпохи Ренессанса - а такая манера рассуждать уходит в прошлое.

Пожалуй, главная книга в этом томе - "Эразм", пусть и известно, что сам Хейзинга эту работу не жаловал. Но не оставляет впечатление, что Эразм и Хейзинга очень совпадали в темпераментах, и в научных, и в человеческих предпочтениях. Не потому ли ученый и взялся за эту книгу? В заключительной главе биографии Эразма Хейзинга пишет об Эразме как о "провозвестнике современного духа". Каков этот дух, видно из следующей характеристики: такие люди, как Эразм, полагает Хейзинга, "не могут вынести несовершенства мира; они должны сопротивляться, но в экстремальных ситуациях чувствуют себя не в своей тарелке". Так и Эразм, которого хотели видеть на своей стороне и сторонники, и противники реформации, не дал себя ни одной партии. При всем его критическом настрое по отношению к Римско-католической церкви, католики так и не признали его еретиком... Хотя и предупреждали, что читать его сочинения следует с осторожностью. А ведь Эразм "не подготавливал почвы для политологии, истории или политической экономии. Но пока хоть кто-нибудь исповедует идеалы того, что нравственное воспитание и всеобщая терпимость могут сделать человечество чуть-чуть счастливее, он все еще этим обязан в том числе и Эразму".

Должно быть, вот чего опасались охранители: "Его слово содержало в себе все-таки нечто большее, чем классический дух и знание Библии. Это было также первое возвещение принципа самовоспитания и совершенствования, участливого социального чувства и веры в благую суть природы человека, в миролюбивую благожелательность и уживчивость". Не видится ли за этими словами нынешний европейский идеал толерантности, совершенно чуждый и эпохе Эразма, человека книжного, который никак не мог взять в толк, зачем вообще церковь нуждается в реформе - все это меркло на фоне эстетических парений. В этом смысле он мыслил уже совсем не по-средневековому, полагая, что важна не так вера, как нравственное воспитание.

Что же - те же черты, что и в Эразме, обнаруживаем мы и в самом Хейзинге, в таких. например, словах: "Эразм - человек, который был слишком рассудительным и слишком умеренным, чтобы быть героическим", - пишет Хейзинга, и в словах этих заметен привкус горькой иронии. Он пишет это в 1924 - двадцать лет спустя ясно станет, что означает эта горечь...

Мы говорим, что Эразм опередил свое время - как и Хейзинга. Но это не совсем так. Вернее будет - выпал из своего времени. Как, скажите, в наши дни возможна фигура глубокого и популярного мыслителя, совершенно далекого при этом от политической сиюминутности? А ведь Хейзинга таким и был: это с очевидностью следует из его писем. Вторая мировая война повергла его в полную растерянность и депрессию. 25 декабря 1944 года он пишет: "Перспективы на скорое освобождение всей нашей страны вроде не слишком большие. Непонятно, каким образом может прийти конец этой гнусной войне. Мы, в наши преклонные годы, можно сказать, заслуживаем все-таки более спокойного времени". Возможно, он опасался цензуры, но в письмах не обнаруживается и следа понимания событий. "Мы переживаем абсурдное и почти невыносимое время", - пишет он 14 января 1945 - и далее о тирании, опустошении, о том, что и конца этому нет. Странно, что и в это время он почти не надеется на скорое окончание этого кошмара, похоже, гитлеровская Германия представляется ему непобедимым монстром.

О Хейзинге пишут, что он "дистанцировался от любых форм проявления политических и культурных пристрастий в современном обществе, с его господством масс". Едва ли это так - выше уже говорилось о присущих Хейзинге чертах современного европейца. Возможно, он пришел слишком рано - но это и позволило ему стать связующим звеном между Средневековьем, Ренессансом и современностью. Впрочем, не стоит полагать, что дух Хейзинги вернее всего выразился в умеренности и аккуратности: достаточно взглянуть на его рисунки, своего рода иронический комикс об истории Нидерландов и Европы.

©Петр Дейниченко
Читаем вместе