СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]




Rambler's Top100

Раздраженный европеец

Хабермас Ю. Расколотый Запад / пер. с нем. О.Величко и Е.Петренко. М.: Весь мир, 2008. – 192 с. 3000 экз. (п) ISBN 978-5-7777-0400-9

В этом сборнике статей и интервью Юрген Хабермас, крупнейший мыслитель левого направления современной Европы, размышляет о кризисе, поразившем современный Запад после трагических событий 11 сентября 2001 года. Размышляет в уже привычном европейском духе: вот-де был единый Запад, а недальновидная политика президента США Буша его расколола. И это так, с этим все согласны – с момента выхода книги в свет прошло более трех лет, и раскол этот становится все заметнее.

И с точки зрения многих европейских интеллектуалов это выглядит катастрофой. Они, как и Хабермас, убеждены, что политика США входит в противоречие «с принципами и основополагающими убеждениями западной культуры».

Согласиться с этим трудно. Если США более не являют собой торжество основополагающих принципов западной культуры, то небо – зеленое. Но раскол-то налицо. Что же Америка делает не так, и почему это встречает такое раздражение европейских интеллектуалов?

В интервью, которое Хабермас дал в декабре 2001 года, еще под непосредственным влиянием событий, уже сформулированы главная претензия – хотя тут Хабермас еще оговаривается: нас не было в Нью-Йорке 11 сентября, а потому «с критикой нужно быть поосторожней». Заключается она в том, что американцы отказались РАЗГОВАРИВАТЬ с террористами и просто объявили, что страна находится в состоянии войны с террором. Вот это и повергло Европу в шок. Похоже, что для европейцев сама идея войны – и все связанные с состоянием войны требования – просто неприемлема. И в особенности – для Хабермаса. Во-первых, потому что он – из травмированного войной поколения немцев, во-вторых – потому что события 11 сентября здорово подорвали его философскую концепцию, изложенную в работе «Теория коммуникативного действия». По Хабермасу, «спираль насилия начинается со спирали нарушенной коммуникации» - то есть, конфликты возникают «из-за превратного понимания и непонимания, неискренности и обмана». Так, но конфликты возникают и в тех случаях, когда вовлеченные в них стороны предельно искренни – и тогда коммуникация становится бессмысленной. Собственно, это и подразумевает состояние войны – переход от переговоров к силовым действиям.

Надо отметить, что Хабермас давно и небезуспешно стремится применить положения своей концепции к международному праву – и в этом у него немало единомышленников. Он совершенно верно подмечает, что возникшая после 11 сентября ситуация сильно подорвала существовавшие к тому времени устои международного права. И возникшая «неясная мешанина классической политики власти, оглядок на региональных партнеров по союзу и ставок на космополитический правовой порядок не только усиливает существующий внутри ООН конфликт интересов между Севером и Югом, Востоком и Западом – она способствует росту недоверия, которое сверхдержава испытывает к любому нормативному ограничению собственной свободы действий». А для Хабермаса и его единомышленников примат нормативности несомненен – он и разногласия между англосаксонскими и континентальными странами возводит к тому, что первые «руководствуются принципами «реалистической школы» международных отношений, вторые принимают решения в нормативном контексте». Это и есть точка расхождения, которая заставляет европейцев видеть в Америке Буша (и в путинской России, и в современном Китае) каких-то разбушевавшихся монстров; жители же все чаще сверхдержав воспринимают европейцев как осторожных – если не трусливых – и лицемерных обывателей. Лицемерных – потому что с нашей точки зрения поведение европейцев на международной сцене пронизано двойными стандартами. Особенно ярко это проявляется, когда читаешь суждения Хабермаса о югославском кризисе в сравнении с действиями США в Ираке. Вторжение США в Ирак – попрание всех норм международного права, вызов мировому сообществу, «для превентивного удара не может быть никакого последующего оправдания: никто не обладает правом развязать войну, исходя из подозрения». Другое дело – ситуация в Косово, когда Запад «должен был решать: или оставаться сторонним наблюдателем дальнейших этнических чисток Милошевича, или, без видимых собственных интересов, - вмешаться».

Тут у всякого непредвзятого читателя возникает много вопросов: так ли уж у Запада не было никаких интересов на Балканах? Так ли уж безгрешен был Саддам? Да, оружие массового поражения в Ираке не нашли, но о массовых убийствах граждан Ирака – курдов и болотных арабов – было прекрасно известно. И это тоже было одной из причин вторжения в Ирак – хотя с точки зрения международного права, утверждающего приоритет государственного суверенитета, не являлось достаточным поводом. Тем не менее, в случае с Югославией Хабермас ссылается на неформальное требование «оказать необходимую помощь в случае геноцида». И на еще одно основание – «НАТО представляет собой союз либеральных государств, их внутреннее устройство считается с принципами Декларации прав человека ООН» - в отличие от государств-участников коалиции по войне с террором, в которую вошли –о ужас! - такие страны как Узбекистан. При этом, говоря о Балканах и НАТО, Хабермас умудряется забыть о том, что ключевой член Североатлантического союза – как раз США. Еще более странное чувство появляется, когда читаешь, что интервенцию НАТО в Косово можно оправдать, трактуя ее «как шаг по пути от классического международного права к кантовскому «состоянию всемирного гражданства», которое предоставит гражданам всего мира правовую защиту против собственных криминальных правительств». Не будем здесь рассуждать о правомочности такого подхода; удивительно то, что, по Хабермасу, вторжение в Ирак таким образом трактовать нельзя! Воистину, он прав, когда пишет, что «мнимые полицейские акции ничем не отличаются от отвратительной нормальной войны». Вот только выводы делает какие-то странные.

Все это, однако, находит объяснение, если учесть, что для Хабермаса новая единая Европа – прообраз чаемого супранационального политического объединения, «постнациональной констелляции». Хабермас убежден, что сегодня «национальные государства больше не в состоянии только силами своего управления охранять границы собственной территории, обеспечивать основы жизни своего населения и материальные предпосылки функционирования общества». Им приходится поделиться суверенитетом с межнациональными корпорациями и неправительственными организациями, осваивать роль «участников транснациональных сетей», учиться воспринимать себя «как членов более крупных политических общностей» - конечно, под приматом международного права, в ходе глобальной дискуссии. Но если необходимость и желательность дискуссии никто не отрицает, то главные положения этой концепции поставил под вопрос ключевой игрок Запада – США. Да и жители немалого числа стран – от России и Китая до Абхазии и Боливии - едва ли согласятся с этим подходом. Другое дело, что Хабермас и его единомышленники вполне могут оказаться правы – в глобальном историческом контексте.