СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]




Русские промышленники в СЛОВОСФЕРЕ:
  • Егоров Б.
    Боткины.
    - СПб., Наука, 2004.
  • Осбринк Б.
    Империя Нобелей: история о знаменитых шведах, бакинской нефти и революции.

    - М.: Текст, 2003.
  • Чумаков В.
    Русский капитал. От Демидовых до Нобелей.

    - М.: ЭНАС, 2008.
  • Ф.А. Гучков
  • Е.Ф. Гучков
  • А.И. Гучков
  • Rambler's Top100

    Шанс для России

    Гучков А. Московская сага: Летопись четырех поколений знаменитой купеческой семьи Гучковых. 1780 – 1936. СПб.: Лимбус-Пресс, 2005. 688 с., 1000 экз. (п) ISBN 5-8370-0111-5

    Признаюсь – самой большой неожиданностью в этой книге для меня стало название издательства. Фундаментальное историко-биографическое исследование в линейке лимбусовских изданий выглядит странно. Впрочем, если присмотреться, книга о Гучковых вполне отвечает стремлению издательства быть наособицу – уж слишком вразрез она идет с тенденцией в совершенно сиропном виде представлять последние десятилетия династии Романовых.

    Автор книги – Александр Ильич Гучков-Френкин, потомок Гучковых по материнской линии. Кажется, в нем соединилась вся запутанная русская история: в его жилах течет русская, еврейская, французская, татарская, итальянская, греческая, румынская и китайская кровь. Среди его предков людей, не заслуживающих внимания, кажется, и вовсе не было. Не удивительно, что объем информации, который приходится одолевать читателю, поражает воображение: чуть не на каждой странице по два десятка имен, даты, цифры, списки наград... Но из этой сухой, почти энциклопедически сжатой информации зримо предстает картина давно и безнадежно расколотого русского общества, даже не общества – народа.

    Начало этого разлома, до самых корней потрясшего русскую цивилизацию – в церковном расколе. Гучковы – старообрядцы, и сполна испили всю чашу страданий, выпавшую тем, кто не желал верить так, как предписывала официальная церковь. Только Екатерина II позволила старообрядцам селится в центральных губерниях и не нашивать на одежду «желтый козырь». Тем не менее, репрессии продолжались, вплоть до регулярных полицейских налетов и применения военной силы. Несмотря на это, московским купцам-старообрядцам удавалось быстро укреплять свое влияние. В начале XIX века одним из попечителей и фактическим главой московской Преображенской старообрядческой общины стал Ф.А.Гучков, мультимиллионер и текстильный магнат. Он не избежал ссылки в Петрозаводск, но семья сохранила влияние. Когда недвижимость общины власти выставили на аукцион, его сын Е.Ф. Гучков скупил все, хотя фактически оставил все здания во владении общины. На хранение Гучковым в 1838 году был передан и сундук с общинным капиталом в 12 млн. рублей. Власти всячески выставляли старообрядцев темными и невежественными людьми, которые лишь по неразумию не могут приобщиться к истинному православию. Между тем, именно в Преображенском и Лефортове начался промышленный подъем Москвы. К середине XIX века в этой части Москвы на фабриках, оснащенных новейшей английской техникой, работали уже тысячи человек. Причем из 17 владельцев фабрик 12 были старообрядцами, старообрядцами в основном были и рабочие. Постоянное давление властей сплачивало рабочих и хозяев, а почти поголовная грамотность и стопроцентная трезвость весьма способствовали эффективности производства. Примечательно, что московские старообрядцы поддерживали постоянные связи с зарубежными общинами по всей Европе, что давало властям повод обвинять их в тайных связях с заграницей.

    В «Московской саге» Гучковых в непривычном свете предстает и история русского купечества. В отечественной культуре купеческое сословие стало символом всего низкого и пошлого. Анекдоты из жизни русских купцов куда круче нынешних историй про новых русских: рассказывали и про «шансонетку с гарниром», и про «похороны русалки». Оттого-то и удивительно в книге Гучкова читать, что «рассуждения о политическом и гражданском строе государств», как вспоминал декабрист Г.Батеньков, бывали в купеческой среде «почти ежедневны и всеобщи», а уровень преподавания в Московской практической коммерческой академии существенно превосходил гимназический. Гучков замечает, что формирование превратного мнения о купечестве отчасти объясняется стремлением купечества к некоторой самоизоляции: внутренняя жизнь сословия вплоть до конца XIX века была мало известна. Но немалую роль сыграла и постоянная и подспудная «антикупеческая пропаганда» - дворянская Россия знать не желала другие сословия, в качестве исключения допуская лишь государственнический миф о «народе», нуждающемся в покровительстве со стороны самодержца, который один и в силах оградить его от тлетворного влияния частной собственности. Не удивительно, что в этих условиях старообрядцы и предприниматели нашли друг друга. «Не подлежит сомнению, что связь Гучковых, Рябушинских и многих других купеческих семей со старообрядчеством сыграла огромную роль в том, что почти все они оказались в либеральном лагере и считали своим долгом участие в борьбе за гражданские свободы».

    Именно по этой логике центральной фигурой книги стал Александр Иванович Гучков, тот самый, которого большевики объявили злейшим своим врагом, тот, что стоял у истоков «Союза 17 октября», друг Столыпина – и, по некоторому стечению обстоятельств, политический противник Витте, один из тех, кто стоял у истоков военно-промышленного комплекса России. Ему посвящено несколько объемистых глав – по существу, книга в книге. Эта часть выходит далеко за пределы собственно генеалогического, да и историко-биографического исследования. Фактически автор строит свою концепцию неудачи первых русских либералов – но следует тут за своим героем, искренне считавшим только себя виноватым в политическом провале русского либерализма. До конца жизни он верил, что шанс на мирное преобразование России был.