СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Тексты]
[Блог]




Франция в СЛОВОСФЕРЕ
  • Дельфина де Жирарден
  • Революция 1848 года во Франции

Rambler's Top100
Валентина Дейниченко

Легкое сердце Франции

Жирарден Д. де. Парижские письма виконта де Лоне / пер. с фр., статья и примечания В.Мильчиной. М.: Новое литературное обозрение, 2009. - 496 с.

"Бог — в мелочах" — говорят французы. Кому-кому, а газетчикам это известно прекрасно: изо дня в день занимать читателя болтовней о пустяках они научились не вчера. И 170 лет назад пресса столичного города Парижа могла похвастать золотыми перьям не хуже нынешних. По воспитанию, складу ума, привычкам и стилю автор обязан был являть из себя истинного парижанина. С какой стати терпеть критику пришельцев? Чужаки как правило видят жизнь великого города кособоко или стремятся истолковать ее в свою сторону... Такой и была Дельфина де Жирарден (1804-1855) — парижанкой с безупречными корнями, острым умом и язычком, которую занесло в журналистику благодаря замужеству. Выйди она не за газетчика, возможно, осталась бы в памяти литературоведов как второстепенная поэтесса и романистка. Но муж, основатель и редактор ежедневной парижской газеты "Пресса", правильно оценил литературный дар супруги, предоставив в 1836 году ее фельетонам под общим названием "Парижский вестник" обширный еженедельный "подвал" своего издания. В результате Эмиль де Жирарден вошел в историю журналистики как преобразователь французской периодики, а его жена — как классик литературного фельетона, чьи "милые безделки", высоко ценимые современниками, прекрасно читаются и сегодня. Более того — благодаря блестящему стилю они так застревают в памяти, что читатель, забавы ради их изучивший, обнаружит, что заделался специалистом по тогдашней парижской жизни, в иных деталях до смешного напоминающей сегодняшнюю. Да, не стало бесконечных балов и карнавалов — их заменили другие зрелища, на женские моды идет меньше материй, но жить в Париже по-прежнему трудно: "невозможно ни есть, ни спать, ни гулять, ни молиться, ни любить, ни работать, ни думать". Зато наряжаться и бегать в поисках новых развлечений — всегда пожалуйста.

Что же касается мужского превдонима, взятого Дельфиной, то он не вызывал тогда, в отличие от нынешнего времени, двусмысленных ассоциаций — достаточно вспомнить Жорж Занд или Проспера Мериме с его "Кларой Газуль".

Экстраординарно наблюдательная, Дельфина с легкостью переходит от уморительных заметок парижского пешехода к отчетам о полетах первых монгольфьеров или рассуждениям "о губительном влиянии женщин на литературу", от красочного анализа столичных мод — к компетентным колкостям по поводу случившейся на днях очередной французской революции. Оценка Дельфиной событий 1848 года, положившим, кстати, конец ее публикациям (гранмерси ужесточившейся цензуре), покажется парадоксально рациональной даже тем, кого в детстве перекормили революционным пафосом до изжоги. Живущая на собственные писательские заработки, она убеждена, что лить кровь из-за собственности в цивилизованной Франции — не только позорно, но и бессмысленно. "Только люди, охваченные безумной гордыней, могут полагать, будто бой идет за собственность; думать так — фатовство нового рода, ибо в реальности собственность, как правило, принадлежит не одному собственнику, а группе кредиторов; так вот, скажите на милость, разве группа кредиторов — это в каком-то смысле не предмет мечтаний коммунистов?.." То, что в людях раздувают ненависть к себе подобным и зависть к вещам, того не стоящим, и делают это при помощи отработанных технологий обмана — конечно, прискорбно и нелепо, но и смешно: "О народ! если бы ты знал, как уродливо то, чему ты завидуешь, ты простил бы парижскому буржуа его счастье..."

Мятеж или революция, как ни назови, для великого города просто событие в ряду других. Когда парижанам надоест бузить, они найдут себе массу иных развлечений. Скучным этот город не бывает даже летом. "Париж пляшет, Париж скачет, Париж забавляется без перерыва..." Кажется, остатки сего "праздника, который всегда с тобой", застал еще Хэмингуэй...

Смешное и нелепое в глазах Дельфины одинаково смешно и в высшем свете, и в среде мелких лавочников. В Париже, как ни крути, все живут бок о бок, и у мальчишки-помощника мебельщика собственного достоинства ничуть не меньше, чем у светского модника. И с французским народом все не так однозначно, как хотелось бы "революционным филантропам". Франция, по мнению Дельфины, просто страна, где "никто не желает оставаться на своем месте... Политические мужи ломают головы, пытаясь отгадать причину наших вечных смут, они задаются вопросом, отчего французами нынче так трудно править; ответ очень прост: дело в том, что на протяжении последних пятидесяти лет у нас разрушали все верования, одновременно распаляя все притязания... очень трудно управлять страной, где никто не хочет заниматься тем, что умеет делать, где усердно исполняют свои обязанности лишь невежды, обязанности эти исполнять неспособные... Все, конечно, придет в порядок, однако, прежде чем здравый смысл восторжествует, — шутливо пророчествует Дельфина, — нам предстоит прожить еще по меньшей мере пятьдесят лет, полных раздоров, переворотов и кровавых расправ, а потому мы стараемся не принимать политику близко к сердцу..." Не будучи "серьезным аналитиком", она, однако, почти не ошиблась в сроках - эти слова написаны в1839 году...

©Валентина Дейниченко
веб-версия: Петр Дейниченко
Опубликовано в журнале "Читаем вместе"