СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Тексты]
[Блог]



Мария Галина. Малая Глуша
Купить на OZON.ru

Мария Галина
- сайт автора
- Чудовища из Малой Глуши: беседа с Марией Галиной
- Интервью в журнале "Читаем вместе"

Мария Галина в СЛОВОСФЕРЕ

Rambler's Top100

На берегу Леты

Галина М. Малая Глуша. - М.: Эксмо, 2009. - 480 с. (Лучшая современная женская проза)

У Марии Галиной - высочайшая репутация в мире фантастики. Но вот издатели попробовали по-иному представить ее дар, и выпустили две ее повести, «СЭС-2» и «Малая Глуша» то ли как некий «женский роман», то ли как сочинение в русле «магического реализма». Хотя, на мой взгляд, очевидно, что эта книга Галиной написана в рамках жанра, который можно определить как «фантастика ужасов» - и в таком ракурсе становится ясно, что, появись Мария Галина в иное время и в ином месте, - быть ей по меньшей мере Стивеном Кингом. Это ведь его фирменный прием - вписывать обычных, заурядных людей, их обычную, довольно скучную жизнь в невероятные и ужасные обстоятельства. И поначалу кажется, будто Галина честно следует этой традиции: есть тихая, довольно унылая повседневность, в которую вдруг вторгается Зло.

Первые страницы «СЭС-2» - типичный советский молодежный производственный роман. Провинциальный южный портовый город, юная наивная Розка, чтобы набрать стаж для поступления в вуз (да, были такие порядки), приходит подработать в порт, в «низенькое одноэтажное строение 5/15 А», в организацию под названием «СЭС-2». Ну, устроили по блату. Унылая контора, реестры судов, протоколы, электрическая машинка «Ятрань», сухая мымра-начальница... И вообще, непонятно и скучно:

"«Ятрань» под чехлом уже начала подергиваться пылью. Розка провела по ней рукой, но «Ятрань» не отозвалась, словно спала или умерла. И Розке вдруг стало тоскливо и одиноко, словно кроме нее больше никого-никого не было в этом страшном и пустом мире".

Только Розка еще не знает, что работа у этой «СЭС-2», прямо скажем, своеобразная. Да и как ей объяснить, если допуска нет? Вот и старается молодой коллега Вася, ходит кругами, да и нет не говорит, черное и белое не упоминает:

"Мы — последний рубеж обороны. — Ты знаешь, сколько в мире сил, которым люди доброй воли, что кость в горле? Спят и видят, как бы Олимпиаду сорвать... и вообще все погубить... Поэтому мы под скромной личиной СЭС... СЭС-один с вредителями борется, с жучками-долгоносиками, а мы с другими... хотя тоже долгоносиками..."

В общем ответственная такая работа, даже — служба. Не «мочу палочкой мешать» — незаметные герои СЭС-2 не должны пустить в страну иноземных монстров, порождения иных мифологий и чуждых нам подсознаний. А то затаиваются на торговых судах, прикидываются ветошью... И, бывает, пробираются. И когда в порту нашли мертвым машиниста автокара, такие дела завертелись...

Ужас потустроннего и ужас обыденного Мария Галина соединяет мастерски:

"Следователь постучал пальцем по фотографиям.
— Инструкция есть. Если что странно, или непонятно, или ни на что не похоже, к вам надо. В общем, так. Зафиксирован случай смерти. По непонятной причине... вы когда-нибудь видели такие ноги?
— Никогда, — твердо ответила Петрищенко, глядя на Лещинского отчаянными глазами. — Но, Вилен Владимирович, мы все четко. Каждое приходящее судно. Все грузы. Без исключения. И ничего подобного! Никогда! Я в первый раз!
— Это вы не мне объясняйте. — Лещинский приподнялся из-за стола, и лицо у него стало такое, что Петрищенко сделалось дурно. — Это вы там будете объяснять. Почему в преддверии Октябрьских праздников".

И мы понимаем, что Петрищенко сделалось дурно вовсе не потому, что у покойного «такие ноги» (тем более, что Галина милосердно не сообщает нам, что уж там с ними сделалось)... Что там монстры против родного Начальства? Тьфу... И по большей части герои «СЭС-2» не так монстров стараются извести (а плохо на советской земле монстрам иноземным, точнее сказать, иномифологиченским), а прикрыть задницы, чтобы не нагорело - в олимпийский-то год, в преддверии Октябрьских праздников - потому что, как замечает про себя Петрищенко, "у них, у начальства, своя магия, непостижимая".

В этом смысле история вполне сатирическая, пусть с примесью карпатской магии (которая, впрочем, отчего-то всегда вызывает у меня в памяти фильм Поланского «Бал вампиров»). В самом деле, что есть СЭС-2, в которой работают талантливые, хорошо образованные гуманитарии, как не пародия на всякие охранительно-идеологические службы, высокообразованным сотрудникам коих вменялось умение правильно распознать чужестранных идейных монстров (подползающих, понимаешь, под видом всякого структурализма) и не допустить их в родную страну или, коли уж те проникли, изгнать, применяя все шаманские ухищрения. Но только не надо думать, что СЭС-2 — этакое НИИЧАВО. Некое родство обнаруживается, но Галина пишет о природе Зла - многоликой, обманчивой и странной. Если уж на то пошло, монстры — не такое уж зло, они даже вызывают сочувствие - помните, как этим летом все жалели несчастного крокодила, сбежавшего от хозяина куда-то в донские плавни? Так вот, неуютно им в непривычной среде, голодно, одиноко... Вот разве что вендиго, дух-людоед из мифологии североамериканских индейцев (на самом деле происхождение его несколько иное - как разъясняет автор в примечании) смог зацепиться. И неспроста.

В отличие от классической «фантастики ужасов», в которой явление монстров обозначает вторжение Зла в не столь уж испорченный мир, в СЭС-2 монстры - просто присутствуют в действительности, которая сама по себе жасно-скучна или скучно-ужасна. Зло уже здесь, рядом, оно хорошо перемешано с добром, и, в общем, одно от другого мало кто отличает - разве вот наивная 17-летняя Розка, с упоением читающая «Анжелику»... В этой мешанине монстрам - а в официальных бумагах их именую «паразитами» — просто раздолье.

Но борьба с монстром - лишь ключевой эпизод этой печальной повести, основной сюжет которой - пустая и бессмысленная жизнь Елены Сергеевны Петрищенко, которая клянет себя в финале: «Я так старалась быть хорошей. Всем угодить. Потому что иначе никто бы не стал на меня смотреть. Никто не стал бы меня любить», — и кого ей винить в этом, как не собственную мать, лежачую, уже почти оторвавшуюся от мира старуху? Кого, как не себя — за неудачную и бессмысленную жизнь, в которой стремление всем угодить ведет к катастрофе — самой настоящей, в которой погибают женщина и ребенок...

Эта советская действительность, по которой сейчас так модно тосковать — настоящий рай для монстров, которые питаются нашими страхами и обидами. «Все вы кормите огромное количество паразитов... чем больше горя, тем они сильнее», — говорит мальфар (карпатский маг) Романюк. И его ничуть не удивляет, что вырвавшийся на свободу дух-людоед набирает силу и жаждет сделаться богом. И почти получается у него, и в мире становится «что-то не так, отчего-то вокруг плохо и неуютно и тянет резким холодным ветром», люди чувствуют «пустоту под ложечкой, подступающий ужас пустого ледяного дома».

И если кто-то ужасается - что же будет со страной, если не удастся вендиго остановить, то только не Романюк, семья которого оказался в числе спецпереселенцев... Ему очень даже понятно, что будет. «С этой землей такое вытворяли, она и не такую тварь прокормит. Больное тут все, дышать трудно».

И верно, место действия, как писали в старинных романах, "словно сочится злом" - обыденным и каким-то неопределенным. Это мир, где «за окном всегда мрак», где человек «подходит к окну тесной типовой кухни и смотрит, а внизу метет поземка, голые деревья, сугробы, и качается, качается фонарь над автостоянкой, и нет никаких рубиновых звезд, веселых людей в легких платьях, света и белых крахмальных скатертей. А есть лишь пустынные проспекты, обледенелые трассы, леса, поля, другие города, лежащие во мраке, и спрятаться больше негде...» Мир СЭС-2 — мир на краю Апокалипсиса — может быть даже, конец света уже настал, да жителям почему-то не сообщили, и вся атмосфера странно напоминает кинговский застывший в безвременье вчерашний день - пока еще не пришли лангольеры...

И вот это балансирование у конца света как раз и соединяет в единое целое «СЭС-2» и «Малую Глушу» — только в «Глуше» не мир застыл на краю, но герой направляется в сумеречную зону, отделяющую мир живых и мир мертвых. Если кто думает, что между ними есть четкая граница, то, по Галиной, это не так — граница эта подвижна, условна и даже преодолима. Собственно, намек на это есть и в первой части книги — так уходит из земного существования мальфар. Но «Малая Глуша» — это всестроннее и тонкое исследование перехода, проделанное, кстати, вне какого-то определенного мифологического или религиозного контекста (хотя можно тут усмотреть некие отблески изысканий трансперсональной психологии).

В «Малой Глуше» атмосфера побережья Леты захватывает читателя с первых фраз, с пустынной платформы, освященной двумя желтыми фонарями, с замершей в безвременьи автостанции, откуда до Малой Глуши ничего не ходит, а ходит только до Болязубов, а там на попутке... А ведь предупреждают героя, что лучше не ходить в эту Малую Глушу. И уж совсем не стоит переходить за реку. Потому что никого там не ждут, за рекой. Но туда идут и идут те, у кого отобрали будущее - в тщетной надежде сохранить хоть что-то...

Сюжет исчерпывается путешествием героя на ту сторону реки и встречей с той, кого он так стремился найти — но это путешествие в безразмерном и полом времени, путешествие, где каждый шаг, каждый выбор может означать свою противоположность, а с приближением цели рискуешь утратить и себя самого.

Сначала — мизинец, в виде жертвы загадочным проводникам-псолавцам... А потом... «Если живому человеку так трудно попасть за реку, не значит ли это, что он оставляет на том берегу что-то очень важное — например, свою человечность», - размышляет герой. И не случайно, всякий раз, взглянув в зеркало, он не может толком разглядеть своего лица... Он еще надеется, что здесь, по нашу сторону реки «есть несомненные вещи. Неотменимые. Жизнь и смерть. А тут все... зыбко. Если нет смерти, где жизнь? Если все правда, где неправда?» Но нет способа проверить.

Мы не сразу понимаем, кто он. Лишь ко второй половине повести становится понятно, как именно связана эта история с "СЭС-2" — как раз той самой катастрофой, в которой погибли женщина и ребенок. Это за ними живой человек отправляется на ту сторону... Обнаруживаются и другие связки — так, Катерина, у которой он и его случайная попутчица Инна останавливаются в Малой Глуше, очень напоминает постаревшую ведьму Катюшу из «СЭС-2». Таких связок немало, но главное все же в том, что в некотором отношении «Малая Глуша» — неверное и смутное отражение «СЭС-2». Только здесь в роли потусторонних существ оказываются живые люди, вопреки всему рвущиеся на ту сторону... И когда в суматохе и по незнанию герой ужеза рекой убивает псоглавца, то его резонно спрашивают: "Зачем человека убил?"

Есть и еще одна сцепка, она заявлена прямо и большими буквами — оттого, наверно, ее не замечаешь сразу. Это — даты рядом с названиями повестей. Ведь они на самом деле называются «СЭС-2. 1979» и «Малая Глуша. 1987». Даты выбраны непростые — это точки слома советской державы. Казалось бы, какой смысл в точной временной привязке экзистенциальной притчи? Смысл этой «темпоральной топографии» можно было бы объяснить следующим образом: по существу, «Малая Глуша» (напомним, именно так называется вся книга) — это две повести о безвременьи. В первом случае время разрушается посредством взаимодействия с мифологическим пространством (вспомним классическую формулу: миф — машина для разрушения времени), во втором — уходом из жизни. Привязывая книгу о разрушении времени к важным точкам недавней истории, Галина фиксирует потусторонний фактически характер советского бытия, его вневременность и внемирность, ибо мир советской действительности, со всей ее устремленостью к «светлому будущему», с наивным прогрессизмом — есть мир остановившегося времени. Мир, откуда изгнали живой дух. Если вы полагаете, что не были на том свете, - вы заблуждаетесь. Все мы, кто застал те славные годы, там уже побывали. Вот он, «тот свет»:

"Перед ними на растрескавшемся бугристом асфальте вырос хрущевский микрорайон, дома желтовато- серые, с облупившейся краской. Рядом с песочницей возвышались, накренившись, ржавые железные столбы, между ними висело на натянутых веревках белье. На балконах тоже висело белье, полосатые половички свешивались через перила...
На табуретке возле подъезда сидела старуха и вязала крючком ярко-голубую салфетку.
Где-то далеко раздавался ровный гул автомобильной трассы.
Небо было выцветшим и чуть размытым, как бывает после полудня".

И разве не мимо этого района герой проезжал по пути в Болязубы? И поэтому вернуться обратно просто, совсем просто - если научиться забывать. И тогда нужно всего лишь пересечь квартал, выйти к трассе, и "если идти в правильном направлении, то рано или поздно дойдешь до вокзала".

Только так и не будешь знать, по какую сторону реки оказался. Ведь река — везде.