СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Тексты]
[Блог]




Мария Галина
- сайт автора
- Чудовища из Малой Глуши: беседа с Марией Галиной
- Интервью в журнале "Читаем вместе"

Мария Галина в СЛОВОСФЕРЕ

Джеймс Баллард
Лавкрафт
Демонология Русского Севера
Rambler's Top100

Взгляд запредельного

Галина М. Берег ночью. - М.: ФОРУМ, 2007. - 352 с. (Другая сторона)

Вещи, составившие этот сборник, изящны и ужасны, словно статуэтка жабьеголовой женщины, которую выносит из затерянного города герой повести "Дагор". Безукоризненно выстроенные, они ввергают читателя в прострацию - Галина мастерски выбивает все привычные точки опоры: логику, здравый смысл, веру. От надежды еще кое-что остается, но она так призрачна, так иллюзорна... Но что еще сыщешь на самом дне ящика Пандоры?

Четыре вошедших в сборник произведения написаны в совершенно разном ключе - "баллардианский" "Берег ночью" сменяет типичная северо-русская страшилка "Луна во второй четверти", далее следует "колониальная новелла" "Дагор" и прямо стилизованный под британскую прозу начала века "Сержант Ее Величества". Постмодернизм? Безусловно, но с постмодернизмом мы привыкли связывать некую литературную игру, а Мария Галина пишет совершенно всерьез.

Все четыре истории роднит общий лейтмотив: мир - не то, чем он нам представляется. Мир не создан для человека, в нем нет ни добра, ни зла, ни истины, ни лжи. В нем нет даже бога или богов. А уж человеку там и подавно нет места – ибо все человеческое в любой момент могут изъять и заменить чем-то иным...

Похоже, что Галина особо не мудрила с местом действия: мне кажется, что все эти истории происходят в аду, в аду которым становится мир, сползающий в бездны безумия. Человек в нем - случайное и лишнее. В "Береге ночью" вроде бы мир сгубила некая катастрофа, но, похоже, на самом деле мир самопроизвольно начал преобразовываться в нечто иное чуждое человеку, и разрозненным общинам нищих пастухов и земледельцев остается только смерть и безумие... Для большинства людей это проявляется в череде несчастий, обрушивающихся на общину, но Люк, герой повести, обладает особым даром, в отличие от прочих, ему дано иногда увидеть ужасающую и непостижимую реальность... Как и глава общины, отец Лазарь, Люк понимает: род человеческий обречен. Лазарь выбирает смерть для всех - потому что те, Другие, "спускаются с неба и заполняют пустоты. Взгляд их - гибель, голос их - искушение. И люди пойдут за ними, и станут ими, и не бывать им больше людьми... Они идут на нас, точно прилив, точно волна из света". Но Люк выбирает жизнь - несмотря на то, что "этот мир сводит нас с ума только потому, что существует". И остается один. Что могла бы чувствовать личинка в ожидании метаморфоза? Страх. Только страх. Несомненно, знатоки фантастики заметят тут тонкую полемику с таким кларковским шедевром, как "Конец детства" - впрочем, и Кларк, и Галина не оставляют людям никакого выбора.

Из причудливого мира у конца времен - в суровые края русского Севера, на берега Ветхого озера. Строгий реализм повести о "плохом месте" - такие истории довольно часто обнаруживаются в Интернете. А что? Если уж в перенаселенной Англии на торфяных болотах и пустошах всякое встречается, то уж у нас, особенно когда "Луна во второй четверти"... К счастью, героям повести не довелось столкнуться ни с Бабой-Ягой, ни с чем-то похуже - вроде того, что погубило участников лыжного похода в точке, известной ныне как перевал Дятлова. Но ауры "дурного места" хватило, чтобы превратить экспедицию по поиску аномальных зон в кошмар. Ссоры, скандалы, странные и как бы случайные смерти... "Не надо было вообще сюда ехать, - говорит себе героиня повести Варвара. - Тайная надежда на чудо, живущая в душе у каждого, самого здравомыслящего человека, похоже вновь завела в какие-то непролазные гнилые дебри".

В таких же непролазных гнилых дебрях, только в сердце Африки, исполняет свой долг перед богом и людьми отец Игнасио, врач-миссионер из повести "Дагор" - несомненно, кульминации сборника. Исполняет до тех пор, пока к миссии не выходит "больной белый господин" - человек, пораженный (или захваченный?) непостижимым дагором. А когда приходит дагор, люди уходят. Вот все и покинули миссию - остались лишь отец Игнасио, сестра Мэри да старик Мкеле. Снова Мкеле, а не Мигель, как крестил его отец Игнасио. Потому что, объясняет Мкеле, "ваш Бог оставил это место. Оно проклято. Оно погибнет". Потому что, когда приходит дагор, уходят все боги и все демоны, даже самые страшные и могущественные, те, которым поклоняются колдуны-нгомбо, знающие магию смерти и заставляющие мертвецов двигаться. Ведь в сравнении с дагором - это меньшее зло. Потому что дагор - за пределами добра и зла. Возможно, священник и внял бы голосу разума - но в миссию приходит экспедиция лорда Аттертона - "великолепного экземпляра белой расы". Рациональный, безжалостный, ведомый одной страстью - отыскать затерянный город, - он вполне под стать одержимому дагором больному. Отцу Игнасио проще считать дагора демоном - и он пытается изгнать его святой водой и молитвой, но тщетно. Присутствие дагора обесценивает все, "рядом с дагором никто не знает правды". А демонам наживы и тщеславия, овладевшим экспедицией Аттертона, Игнасио и вовсе не может противится.

Что же, дагор не приходит просто так: "Что ты такого сотворил, слуга чужого Бога, что дагор прошел через болота, через гнилые леса, прошел, чтобы найти тебя?", - спрашивает слуга демонов смерти Мкеле отца Игнасио. И тому нечего ответить. Столкновение демонов цивилизации, сделавших членов экспедиции Аттертона одержимыми, с дагором - чем-то внемирным и запредельным - гибельно. Но отец Игнасио еще не знает, что уготовила ему судьба...

Параллели с Лавкрафтом в этой и других повестях видны невооруженным глазом, и все же это именно параллели, В главном Галина с Лавкрафтом решительно расходится: у того древние страшные боги, носители зла, извечно присутствуют в мире, и лишь на время забыли о людях. У Галиной и дагор, и те видения, что повергают в безумие остатки человечества в "Береге ночью" - нечто абсолютно иное, чуждое здешнему миру. Оно смотрит на нас изумрудными холодными глазами - и нам страшно.