СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]




Rambler's Top100

Одинокий голос европейца.

Фаллачи О. Ярость и гордость / Пер. с итал. Л.Виноградова. – М.: Вагриус, 2004. 160 с. 5000 экз. (п) ISBN 5-475-00016-6

Когда один взволнованный американский профессор попросил определить жанр этой книги, автор раздумывала недолго: «Это проповедь». В ответе нет никакой иронии – знаменитая итальянская журналистка, всю жизнь проработавшая в горячих точках по всему миру, тосканская аристократка и атеистка, окончившая свои дни в США, Ориана Фаллачи не стесняется в выражениях. Ее порода явно не из тех «спеленутых, безглазых и безгласных» современных европейцев, которых она последовательно костерит в своей эмоциональной манере. С четырнадцати лет воевавшая в итальянском Сопротивлении, едва не потерявшая отца, перенесшего пытки и чудом избежавшего расстрела в фашистских застенках, потом не понаслышке знакомая с современным исламским миром и его лидерами, она имеет право говорить, что думает и так, как считает нужным. Впрочем, заключает Фаллачи, «нельзя претендовать на то, что мои ярость и гордость вдруг разбудят спящих... На самом деле я даже не знаю, проснутся ли они вообще когда-нибудь».

Книга в самом деле скандальная – но скандальная исключительно в современном понимании. По сути, она представляет из себя политический памфлет – жанр, процветавший в европейской журналистике весь XIX век и ныне похороненный политкорректностью. Но любой уважающий себя интеллектуал знает, что прежде журналисты в выражениях не стеснялись. Напротив, умение едко и обидно поддеть противника ценилось очень высоко, а уж если завязывалась дискуссия, то это был настоящий бой. Теперь, конечно, не то. Остроумие скукожилось во славу сомнительной добродетели под названием «как бы чего не вышло». Хуже то, что произошло это не только в журналистике. Политика и мораль пострадали еще пуще.

Европейского обывателя сумели-таки убедить в том, что настал золотой век, в связи с чем старые традиционные ценности – гордость, национальное самосознание и т.д. теперь с успехом заменяются одной лишь политкорректностью, якобы универсальной. Современная Европа на ложном пути, она больна отсутствием твердой и целенаправленной политической воли, а ее типичный обыватель превратился в слепоглухонемого покорного потребителя без собственного мнения, убеждена Фаллачи. И ее книга обращена не только к рядовому европейцу, но и к лидерам – Берлускони (который отчасти разделяет тревогу Фаллачи), Шираку, Блэру.

Не знаю, право, можно ли чем-то, кроме денег, пронять среднестатистического обитателя Евросоветского союза, но молчать уже действительно нельзя. В каком утопическом сне привиделись эта всеобщая расовая гармония и братство народов объединенной Европы? Неужели кто-то думает, что можно одним махом отменить все многовековые культурные и традиционные различия, просто сделав вид, что они несущественны? Беда горе-реформаторов новейшей Европы не только в посредственном уме и сомнительном образовании, но и в привычке людей недалеких судить исключительно по себе: когда собственные традиции и устои давно преданы забвению и ничего не значат, возникает иллюзия того, что и во всем остальном мире дело обстоит так же. И европейские упражнения в этой политкорректности зашли слишком далеко, считает Фаллачи. «В этом мире есть место для всех. В собственных домах, в собственных странах люди пусть делают то, что хотят. Но если они хотят подменить мою культуру своей культурой...»

Важнейшее обстоятельство, которое отчетливо понимали «проклятые европейские колонизаторы» XIX столетия и которое ныне почему-то принято игнорировать: исламское общество - общество средневековое, с законами совершенно иными, чем западные, и принципиально иным отношением к чужакам. Вести себя так, будто для новой Европы это «не важно» и в ней «все равны» (основные постулаты политкорректности) - глупо, нереалистично, недальновидно и просто преступно.

Неуклюжие попытки чиновников удержать статус кво только раздражают новых мусульман-европейцев. Взять хотя бы пресловутый французский закон о запрете ношения религиозной одежды и символики в учебных заведениях. Хоть бы подумали, что для правоверного мусульманина непозволителен отказ даже от толики религиозных традиций. Такой отступник - это отщепенец, предатель, хуже любого «неверного», участь его в лучшем случае - навсегда быть изгнанным из общины. Вспомните, как поступили с девушками из турецких семей Германии, решившими уйти к своим немецким парням и жить «по-западному». Чем это кончилось? Да убили их собственные родственники. Этой осенью ситуация явно стала накаляться. Пример тому – недавнее убийство в Голландии кинорежиссера Тео ван Гога. Фанатики убили его после того, как по телевидению показали документальный фильм ван Гога «Покорность» - суровый приговора исламу за ту участь, которую он отводит женщине. Полиция обнаружила, что экстремисты готовили покушения на видных голландских политиков. А 8 ноября в голландском городе Эйндховен была взорвана мусульманская школа.

Сегодня «речь уже не идет об отважных маврах, завоевавших Испанию и Португалию верхом на верблюдах и с золотыми саблями наперевес..., - пишет Фаллачи. - Сегодня речь идет о рациональных убийцах, которых мы обучаем тому, как влиять на западные умы». В стремлении противостоять этой опасности Фаллачи жестка до ксенофобии. Опасность видится ей несомненной: ведь «самые вымуштрованные и умные из мусульман не остаются в мусульманских странах, в пещерах Афганистана или в мечетях Ирана и Пакистана. Они остаются в наших странах, в наших городах, в наших университетах, в наших деловых компаниях. Они налаживают блестящие связи с нашими церквями, нашими банками, нашими телевидением, радио, газетами, издателями, нашими академическими организациями, союзами, нашими политическими партиями. Они проникают в сердце наших технологических систем. Хуже того: они живут в сердце общества, которое принимает их без вопросов об отличиях их взглядов от наших, без проверки их намерений, без мер наказания их зловещего фанатизма. В сердце общества, которое относится к ним в духе своей либеральной демократии, в духе толерантности, христианского сострадания… Не благодаря ли этим лазейкам наши гости селятся на нашей территории, вмешиваются в нашу жизнь, распоряжаются нами?»

До недавнего времени такие взгляды в Европе были уделом политических маргиналов –понадобилась серия террористических актов, понадобилось постоянное и жесткое давление мусульманской диаспоры на европейцев, чтобы в головах политиков что-то наконец стало проясняться. И вот уже руководитель Европейского стратегического центра по разведке и безопасности Клод Монике отмечает: «Большинство мусульманского мира желает мирной жизни, социального и экономического прогресса. Однако война объявлена Усамой бен Ладеном христианскому миру с 1998 года, а Европа отказывается это осознать».

Конечно, Фаллачи чересчур эмоциональна. Для нее все мусульмане одним миром мазаны, она не видит оттенков. Немудрено – книгу-то она писала под непосредственным впечатлением трагедии 11 сентября. А вообще, ей не мешало бы в своей книге отметить, что в самом исламском мире никакого единства нет, и далеко не везде торжествует фундаментализм. Многие государства и династии на ножах друг с другом. Более того, многие мусульмане активно против исламистов борются – и даже с оружием в руках: взять хотя бы наш Дагестан. Одни страны, вроде Омана, в свое время сами вышибли эстремистов-ваххабитов из своих пределов и не собираются пускать их обратно. А в стремлении непременно утвердить извечную отсталость и культурную бесплодность ислама, его обреченность на варварство, и неспособность мусульманских стран отвечать вызовам времени видится уже не только слабость книги, но и порок авторской позиции.

Но Фаллачи - не политик и не аналитик, она журналист, и ее цель – докричаться до людей, заставить их заметить проблему, грозящую обернуться непредсказуемыми последствиями. Разбудить ото сна хотя бы часть обнищавших духом европейцев. Ох, и неблагодарная задача. Добропорядочные обыватели, возросшие на идеях 1968 года, уже обвинили Фаллачи в расизме, в кликушестве, в требованиях возврата к колониальному прошлому, в истеричности и невротизме. Но эмоциональный надрыв писательницы обусловлен не столько грязными делами исламских радикалов (а на что они способны, она убедилась лично, побывав в странах победившего фундаментализма), но более всего тем, что человеку классической культуры невыносимо горько лицезреть нынешнюю картину происходящего в Европе, в частности, в Италии. Ведь невежество сегодня возведено в норму, а равнодушие к собственной истории и культуре достигло запредельных глубин. Новое поколение твердо усвоило, что все ценности легкозаменимы и единственное, что имеет значение - это процесс их выбора.

Пока сытая и лояльная Европа будет носиться со своим надуманным комплексом вины, оправдывать и укрывать террористов, сводить счеты с Америкой и Россией, и дрожать за арабские счета в своих банках, равенство действительно наступит. Только совсем не под тем знаком, который видится прекраснодушным европейским Маниловым. Тогда вас, милые европейцы, ждут совсем иные порядки, и политкорректность по отношению к вам самим будет выброшена на свалку. Уж будьте уверены – исламистов химеры вроде ваших о всеобщем равенстве совсем не мучают: не тот тип сознания. Они твердо знают, кто на самом деле человек первого, а кто - второго сорта, и на уступки не пойдут никогда. Можно закрывать глаза и дальше, с головой уйдя в мелкий обывательский мирок. «Вам наплевать на ваши корни? Вы не хотите больше знать, кто вы и откуда идете? Вы готовы жить в чужом средневековье, где людей казнят прямо на улицах выстрелом в затылок или забивают камнями? ТАКОГО равенства вы желаете? Бедные безмозглые бараны...», - жалеет Фаллачи своих соседей по континенту. Бедные, в самом деле. Они еще не поняли, что 11 сентября – только первый звонок.