СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]





Сталинская эпоха в Словосфере:


  • Убийство Кирова
  • Rambler's Top100

    Исчадие номенклатуры

    Павлюков А. Ежов. Биография. – М.: Захаров, 2007 – 576 с. («Биографии и мемуары»)

    В истории всякой страны есть вещи,о которых не говорят. Все о них знают, иногда – досконально – но не говорят. Потому что история, как известно, magistra vitae, учитель жизни, а учить молодое поколение на всяких гадостях как-то не пристало.

    Одним из самых мерзких периодов в истории Советского Союза стала так называемая «ежовщина» - пик массовых репрессий 1937 года. Ежов в этом механизме уничтожения неугодных лиц играл ключевую роль – он был превосходным исполнителем. Не более – но и не менее. В нем не было ничего демонического, ничего сверхчеловеческого или зловещего. Обыкновенный исполнительный бюрократ, стремящийся как можно лучше сделать свою работу. Как ни пытались возвеличить его образ авторы льстивых панегириков тех лет – получалось смешно. Понятное дело, никто тогда не смеялся, но, надо думать, даже тогда никто не принимал за чистую монету рассказы о героических деяния, совершенных товарищем Ежовым в молодости. Надо заметить, что и сам нарком не слишком любил о себе распространяться. Потому что, по большому счету, ничего особенного предъявить не мог. Да, всегда был честным служакой, и в царской армии, и в Красной, и на партийной работе. Всегда держал нос по ветру. А больше ничего, кроме как работать с бумажками, не умел. Писарь, военный комиссар радиотелеграфной школы, депутат Казанского городского совета и член бюро Татарского обкома РКП (б)…

    Конечно, это сейчас эти должности кажутся скучными. Тогда-то, сразу после Гражданской войны они были ой какими горячими, нужно было быстро принимать правильные решения, продавливать интересы центра, улаживать политические, национальные и социальные конфликты. Чего не отнимешь у Ежова, так это железной воли, работоспособности и исполнительности. И отличного кадрового чутья – он как-то умудрялся, как сказали бы сегодня, разруливать очень сложные конфликты. Будучи секретарем Семипалатинского обкома он, выдвигая кандидатов на руководящие должности в уездах, «стремился, чтобы должности председателя исполкома уездного Совета и секретаря партийного комитета достались представителям разных группировок. Занятые борьбой между собой, местные руководители не только не могли объединиться против губернского начальства, но, напротив, вынуждены были постоянно искать у него защиты от происков соперников». Так вот эффективный менеджмент.

    Словом, хороший работник на хорошем счету. Звезд с неба не хватал, но всего себя отдавал работе, несмотря на неважное здоровье (список болезней Ежова занимает изрядное место, большинство из них связаны были с последствиями туберкулеза, малярии… даже сегодня вернуть здоровье такому человеку чрезвычайно трудно; что уж говорить о временах, когда антибиотики еще не были открыты). И карьеру сделал хорошую. Чего еще желать партийному чиновнику, который в неполные сорок лет оказался во главе аж трех отделов ЦК сразу – Промышленного. Политико-административного и Планово-финансово-торгового?

    А 1 декабря 1934 года в Ленинграде Леонид Николаев застрелил секретаря Ленинградскогообкома и члена Политбюро Сергея Кирова. Прямо в Смольном. Сталин. Молотов, Ворошилов, Жданов и Ежов немедленно выехали в Ленинград вместе с группой руководящих работников НКВД во главе с наркомом внутренних дел Ягодой. Николаев, как это теперь ясно, действовал в одиночку и по личным соображениям – но тогда в это никто не мог поверить. «По представлениям того времени, активно насаждавшимся, в том числе и самим Сталиным, за всеми враждебными действиями против партии и государства обязательно должна была стоять какая-то организация». Одиночки просто не принимались в расчет – все действительно были убеждены, что «единица – ноль». Да и предположить, что «убийство совершено коммунистом в знак протеста против бездушного отношения к нему со стороны партийного руководства» было решительно невозможно. Начали искать организацию, и искать ее пришлось среди вчерашних товарищей по партии. Старые чекисты плохо справлялись с этой работой, а Ежов, как оказалось, прекрасно справился «с ролью надзирателя за деятельностью органов госбезопасности». И с марта 1935 года под руководством Ежова начинается широкомасштабная партийная чистка.

    Вот здесь Ежов и становится Ежовым. Он не делал ничего необычного – он только тонко улавливал иногда невысказанные желания Сталина, а ему не мешали работать так, как он работал всегда – увлеченно, последовательно, с огоньком, не задумываясь о смысле порученного. Главное, чтобы руководители были довольны. О себе Ежов не думал – и когда дело было сделано, его изящно выбросили на обочину. Если бы вчерашний железный нарком тихо занялся бы водным хозяйством – глядишь, прожил бы еще несколько лет и умер бы от таинственной болезни или вовсе погиб бы на войне. Но больной, психически неуравновешенный, сильно пьющий товарищ Ежов не выдержал и стал высказывать свои обиды. А врагов у него было слишком много. И его списали окончательно – и теперь детали его биографии можно изучать по 12-ти томам следственного дела.

    Как справедливо заметил Михаил Восленский в книге «Номенклатура», «Ежов был исполнителем. Любой сталинский номенклатурный чин делал бы на его месте то же самое… Ежов был не исчадием ада – он был исчадием номенклатуры». Номенклатура никуда не исчезла – монстр нынче стал помягче, поленивее, но молодые с горящими и пустыми глазами снова жаждут заскочить в политический лифт. В голове у них бьется одна идея: как можно лучше служить Начальству.

    ©Петр Дейниченко
    "Читаем вместе"