СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]



Режи Дебрэ. Введение в медиологию


  • Режи Дебрэ
  • Rambler's Top100

    Бремя передачи

    Дебрэ Р. Введение в медиологию / пер. с фр. Б.Скуратова. М.: Праксис, 2010. - 368 с. 2000 экз. (о) ("Образ общества") ISBN 978-5-901574-76-8

    Режи Дебрэ - левак из леваков. Бился плечом к плечу с Че Геварой, сочинил книгу «Революция внутри революции», в которой разбирал тактику и стратегию повстанцев и которая стала классическим пособием по ведению партизанской войны. На юношеский порыв такое не спишешь - Дебрэ тогда было почти 30 лет. Потом Че Гевару поймали и убили, а Дебрэ приговорили к 30 годам тюрьмы. Все «прогрессивное человечество», включая де Голля и Папу Римского, не стерпело - как же, эти боливийские гориллы томят в застенках свободолюбивого французского интеллектуала. Так что Дебрэ отделался легким испугом - через год его выпустили, и он отправился в Чили к Сальвадору Альенде. От Пиночета успел убежать - и вернулся во Францию, где вскоре сделался советником президента Миттерана. а позже занимал ряд постов на государственной службе. Все же его отправили в отставку по обвинению в причастности к свержению законно избранного президента Гаити Жана-Бертрана Аристида... Тогда-то Дебрэ и занялся разработкой теории медиологиии.

    Медиология, по Дебрэ, это не про медиа и тем более не про масс-медиа. Медиология - это учение о передаче традиции - любой. Религиозной, политической, культурной. Предмет ее внимания - механизмы распространения тех или иных доктрин в обществе. «Введение в медиологию» ближе к философской публицистике, чем к строгой науке; Дебрэ пишет ярко и полемично. К сожалению, переводчик этого не заметил, предложив русскому читателю наукообразный подстрочник, где вместо «взаимодействие» обязательно пишется «трансакция». Более того. он, похоже и не всегда понимал французский текст: так. Дебрэ пишет, что передаче традиции служат «чародеи. барды. греки и римляне, аэды, клирики, пилоты. школьные учителя, катехизаторы». Откуда в этом ряду «пилоты»? А из недочитанной словарной статьи, в которой среди прочих значений слова pilote упоминаются также и «проводник», «гид». Даже не имея под рукой оригинала, осмелимся предложить более точный вариант: «поводырь». Но что ждать от человека, которого не передергивает от словосочетания «кадильный дым в ноздрях»? Вообще чертовски хочется переписать книгу нормальным русским языком. Тогда бы не было таких шедевров: "Миф о видимой коммуникации скрывает незримый фактор ментальностей". Добавим к этому технологически безграмотный макет издания, в результате чего полностью раскрыть книгу совершенно невозможно, а попытаетесь - она разлетится на страницы. Несомненно, это защищает ее от несанкционированного копирования - даже выписать что-то из середины книги затруднительно. Так что, в силу отмеченных обстоятельств, немногие дочитают этот труд до конца.

    А жаль. В «Медиологии» Дебрэ демонстрирует любопытную (и очень знакомую) эволюцию левой мысли - к консерватизму и традиционализму (себя как медиолога он иронически называет «архео-модернистом»). Не случайно так внимательно он рассматривает распространение христианской доктрины. Главное, однако, остается - как многие левые, Дебрэ не доверяет свободному выбору индивидуума. «Не бывает линии духовного наследия без некоего корпуса ограничений - путеводной нити, ведущей через поколения и относящейся к тому или иному институту». Дебрэ убежден. что никакие технические средства не в состоянии обеспечить передачу «наиболее драгоценного для нас» - они лишь инструмент. Между тем, именно увековечивание этого «драгоценного» «позволяет коллективу образовывать себя в единое целое. проецируя себя в общее будущее». А потому нельзя оставлять передачу этих ценностей на произвол судьбы: «они требуют инициации - постепенной и с помощью хорошо подобранных слов», преобразовывая и преображая тех, кому мы передаем. Зачем вообще нужна такая передача? Объективно - чтобы общество продолжало существовать. Субъективно - «мы передаем для того, чтобы то. чем мы живем, во что верим и что мыслим. не умерло с нами».

    Здесь мы видим еще один, не менее важный аспект книги, до некоторой степени ставший ее источником - проблему времени. Дебрэ не дает покоя одна мысль: как это сделалось возможно, что всевозможные технические системы (прежде всего, системы коммуникации) распространяются в пространстве все шире, но срок их жизни все короче, тогда как культуры «образуют реальности большой продолжительности (слабо изменяясь во времени), оставаясь в существенных чертах вписанными в одну и ту же территорию (при большом разнообразии в пространстве)». Иными словами, почему при все более унифицирующихся системах коммуникации культуры не просто остаются устойчивыми и разнообразными, но проявляют тенденцию даже к большему разнообразию? Это тревожит - ведь развитие культуры Дебрэ понимает как своего рода «созревание человечества», а несогласованность между ритмами совершенствования машин и темпами созревания человечества несет угрозу стабильности общества и, в конечном счете, самому процессу передачи ценностей. Прежде чем восторгаться новыми технологиями - особенно в сфере коммуникации - задумайтесь! - призывает Дебрэ. «Такие испытанные институты, как школа, имеющие собственную целесообразность, не должны стремительно приспосабливаться к незрелым и зачастую уязвимым технологиям».

    Дебрэ настаивает на приоритете передачи перед коммуникацией, ибо передача бескорыстнее. «Если передача имеет в виду долгосрочные цивилизационные ставки, то и происходит она не в диапазоне настоящего времени». К несчастью, в современном рыночном обществе, построенном на идеях либерализма, «коммуникация стала идеологией». Это идеология отражает интересы «меньшинств-гегемонов и второстепенных лиц, играющих роль главных», ее распространяют «директора компаний, рекламисты, пиар-консультанты, специалисты по кадрам и маркетингу, радио- и тележурналисты, исследователи общественного мнения, имиджмейкеры». И она оттесняет передачу, которая с профессиональной точки зрения «касается лишь классов, имеющих отношение к познанию, техническому умению и традициям, - в школьной, академической, религиозной и военной сферах, природа коих такова, что их подозревают в корпоративизме, закоснелости и архаичности - наших антиценностях par exellence. Враждебность к ним не ослабевает. Кроме того, над этими находящимися в состоянии упадка социальными слоями - профессорами, учителями, освобожденными партийными и профсоюзными работниками, приходскими священниками и пр. зачастую господствуют деятели коммуникации», - в пример Дебрэ приводит тех деятелей системы образования, которые видят в Школе (так у автора, с большой буквы) всего лишь систему коммуникации. «Победа» коммуникации над передачей, полагает Дебрэ, чревата «деисторизацией общества», что, в свою очередь, ведет к стиранию исторической перспективы и ослаблению связей между гражданами. А «когда человек больше не принадлежит времени, наступает момент, когда он больше не будет принадлежать человечеству».

    В рассуждениях этих легко заметить созвучие тем дискуссиям о разрыве преемственности в нашем обществе, разрыве, причиной которого стали социально-экономические перемены 1990-х. Впрочем, такова цена любой революции - российские леваки, предшественники Дебрэ, девяносто лет назад добились того же самого и с куда большим эффектом - хотя и слышать не слышали ничего о системах коммуникации, обществе потребления и рыночной экономике. Но поскольку любые революционеры вынуждены сохранять хоть какие-то социальные институты, поневоле через некотрое время уже им приходится брать на себя осуществление передачи... Понятно, почему Дебрэ своими оппонентами видит не только либералов-рыночников, но и анархистов, отрицающих саму необходимость институций (а потому и ценность передачи).

    В работе Дебрэ немало тонких и остроумных наблюдений и замечаний (взять, скажем, корреляцию между распространением социалистических идей, изобретением ротационных машин и прокладкой трансатлантического кабеля); увы. как уже отмечалось. раскрыть книгу где-то на середине, чтобы их процитировать, решительно невозможно. Ограничимся вот этим - оно, несомненно, многим придется по душе: «Все большее количество невежд на земном шаре должно учиться у все меньшего количества экспертов все большему количеству вещей».

    (А поскольку сайт мой посвящен все больше книгам, то вот еще обширный фрагмент, в котором Дебрэ, в частности, говорит о библиотеках. Достоинства и недостатки книги здесь хорошо заметны - впрочем, значительную часть неуклюжестей стиля, кажется, можно списать на неудачный перевод).