СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]





  • Странная ересь ноосферного космизма
  • Тейяр де Шарден
    - биография
    - труды
  • Николай Федоров
  • Rambler's Top100

    Путь к точке "Омега"

    Семенова С. Паломник в будущее. Пьер Тейяр де Шарден. - СПб.: Русская христианская гуманитарная академия, 2009. - 672 с.

    Первое столь подробное исследование жизни и творчества знаменитого французского христианского мыслителя - безусловно, событие. Скажем спасибо Светлане Семеновой, осмелившейся взяться за такой труд. А смелость была нужна - потому что фактически единственным предшественником автора был не кто иной, как о. Александр Мень предисловием к книге Тейяра де Шардена "Божественная среда". Но с тех пор минуло более 15 лет...

    Смелость нужна была еще и потому, что воззрения Тейяра де Шардена с точки зрения как Римско-католической, так и Русской Православной церкви близки к ереси, а по мнению многих и являются ересью. Никто, понятно, не отрицает, что о. Тейяр мыслил в русле христианской традиции, но даже горячие его поклонники согласны, что ушел он от нее очень далеко. Светлане Семеновой было, вероятно, легче приступить к своему исследованию, поскольку на протяжении многих лет она известна как последовательный приверженец и пропагандист идей одного из основателей "русского космизма" Николая Федорова (напомним, она - основатель и президент Общества Николая Федорова) - так же в основе своей христианских, но во многом еретических. И вот теперь решилась рассмотреть сквозь "философскую оптику" Федорова жизнь Тейяра де Шардена. Что же, в судьбах и взглядах двух мыслителей обнаружилось множество удивительных, чуть ли не мистических совпадений. Но самое главное - обнаружилась общность мысли, общность чаяний и надежд. Стоит ли говорить, что чаяния эти на рубеже XIX - XX веков испытывали очень и очень многие - кажется, сама эпоха порождала веру в светлое возвышение человечества...

    Структурно книга Семеновой делится на две части. Первая треть - собственно биография, в которой были и Первая мировая война (Тейяр де Шарден четыре года провел на передовой санитаром), и глубокие научые изыскания в палеонтологии и археологии каменного века, открытие синантропа в Китае, где де Шардену пришлось провести почти 20 лет фактически в ссылке, поездки по всему миру. Вторая часть - подробный очерк его идей. Светлана Семенова рассматривает их в развитии, уделяя особое внимание самому раннему периоду его творчества, эссе, написанным в военные годы, буквально в перерывах между боями. Эти небольшие заметки - свидетельство личного опыта, который Тейяр считал универсальным для многих и многих - опыта единения с миром, сопричастности ко Вселенной, ко всему сущему. "Пришло время владычествовать над природой, овладеть ею, заставить ее говорить, открыть новую фазу, когда сознание, произошедшее из Вселенной, обернется к ней, чтобы ее подправить, восстановить". "В совместном усилии науки, нравственности, человеческого объединения создается сверхчеловечество, особые черты которого надо искать скорее всего со стороны духа", - вот что писал он в те годы. Можно, конечно, смотреть на это сквозь философскую оптику Федорова и русской религиозной философии - но куда больше подходит оптика Хлебникова и других футуристов...

    С Федоровым Тейяра, безусловно, роднит одно - странная зацикленность на идее смерти и воскресения. Бесспорно, смерть - ключевая проблема для всякого человека, религиозного и даже вовсе неверующего. Но и Тейяр де Шарден, и Федоров понимают смерть, кажется, не столько как абсолютное зло или проклятие рода человеческого, но как личное оскорбление. Личное - в том смысле, что неприемлемым им видится исчезновение конкретной неповторимой личности, того самого человека, что заключает в себя всю Вселенную. "Итак, я хочу, чтобы именно нить моей сознательной личности, моей обогащенной памяти, моей озаренной мысли продолжались вечно и нерушимо..." - в этом страстном желании Светлана Семенова находит проблеск "федоровской интуиции воскрешения". Выход Тейяр де Шарден увидел в ноосферном объединении Земли, в эволюционном процессе "физико-психической концентрации", в "планетизации человечества", в постепенном его взрослении в ходе формирования ноосферы, во взрослении, в котором "важнейшую роль будет играть расширенное коллективное сознание, созидаемое точно направленным воспитанием и образованием" - и все это должно привести к "поступательному включению мира в Воплощенный Логос". В этих оптимистически-возвышенных рассуждениях проблема смерти как-то устраняется - в отличие от Федорова, ставившего своей целью и целью всего человечества преодоление смерти, де Шарден, по видимости, соглашается на некое забвение о ней - и в этом забвении уже не находится места для разговора об индивидуальном спасении: всем он обещает, говоря словами Александра Меня, "единение без смешения, слияние без поглощения" в некой "точке Омега", "Последнем кульминационном Пункте органической координации, интеллектуальной со-рефлексии и унанимизации". Можно понимать - в точке всеобщего объединения с Богом... Конечно, в этом нет ничего общего с присущим верующему человеку чаянием индивидуального прощения и спасения... Светлана Семенова подчеркивает здесь и различие с построениями русских космистов, уповавших на "расширение созданного на Земле мощного соборного человечества в большой Мир, экспансию жизни и сознания в космос для его преобразования": фактически Тейяр де Шарден рисует "вполне эсхатологическую картину со свертыванием небес и окончательным покоением в Боге всякой разумной твари" - именно так можно интерпретировать окончательное воссоединение в точке Омега, совпадающее с "конвергенцией универсума к себе".

    Очерк жизни Тейяра де Шардена Семенова завершает сценой его смерти - сравнивая ее с кончиной Николая Федорова. Сознательно или непроизвольно, но получился финал в совершенно средневековом духе - ведь в том, как умирал великий человек просматривалось и его отношение с потусторонним миром. Тут все важно - святой подвижник умирает с молитвой на устах, в покое, в окружении друзей. Как Федоров, вспоминавший Серафима Саровского и пожелавший, чтобы Москва, по примеру св.Серафима, "встретила Новый год пасхальным каноном". А вот смерть о. Тейяра: внезапный обморок, кратковременный приход в сознание, во время которого он успевает лишь спросить: "Где я? Что случилось?", и последние слова: "Я ничего не помню. На этот раз, это ужасно!" Пишут, что смерть неузнаваемо изменила его черты, а непрерывный дождь не позволял вырыть могилу, и тело философа долго несколько дней ожидало погребения. И в конце - ничем не примечательная могила, не выделяющаяся из ряда других могил отцов-иезуитов. Впрочем, замечает Семенова, кладбище московского Скорбищенского монастыря, где был Похоронен Федоров, было снесено, а на его месте устроили детскую площадку...

    Строго говоря, перед нами образчик классического, хотя и полузабытого жанра - сравнительное жизнеописание. Хотя герою книги и его воззрениям автор уделяет несколько больше места, чем фактам биографии и идеям Николая Федорова, все же практически каждое событие в жизни Тейяра де Шардена рассматривается в сравнении с жизнью Федорова. Поначалу это кажется даже навязчивым, но довольно скоро понимаешь, что в этой синхронности и состоит авторский замысел: поверить жизнь Тейяра жизнью Федорова. Для Семеновой важно, что и Федоров, и Тейяр де Шарден есть взаимное подтверждение друг друга, что они - сотрудники по великому "общему делу". "Тейяр де Шарден, как и Николай Федоров, принадлежит к типу мыслителей-пророков: сила их мышления укоренена в моноидею, в явленный им смысл мирового развития, в откровение высших религиозно-практических целей рода людского", - пишет она. Что же это за моноидея? А это эволюционизм. Именно эта "идея-прозрение, синтезирующая поднятые ими глубины христианской веры с научным открытием эволюционного движения, задает новую оптику взгляда на мир и человека..."

    Тут стоит заметить, что сама идея эволюции - в особенности не в строго биологическом смысле понимаемой - совершенно неприемлема для многих христиан, как католиков, так и православных. Собственно, именно потому иезуиты, к числу которых принадлежал Тейяр де Шарден, делали все, чтобы помешать ему публиковать свои труды и всячески стремились удалить его самого из Франции и вообще из Европы. Разумеется, на дворе был XX век, и о.Тейяр вполне мог бы публиковать и широко пропагандировать свои сочинения, стоило ему ступить на светский путь. Но он-то хотел, чтобы его слово было освящено Католической церковью - а это было никак невозможно еще полвека назад. В начале 1960-х его взгляды были официально осуждены, однако очень скоро получили довольно широкое распространение. Было ли так задумано? В конечном счете, Общество Иисуса - орден иезуитов - и было создано с тем, чтобы противостоять не только Реформации, но и всякого рода внецерковным революционным идеалам, и "в его задачи первоначально входила и христианизация возрожденческого гуманизма", как замечает Светлана Семенова, наиболее глубоко осуществившаяся в мысли Тейяра де Шардена. И в 1968 году руководство ордена решило, что «мысль Тейяра должна быть адаптирована к нуждам Католической Церкви».

    Кстати, совершенно не удивляет, что важнейший труд де Шардена "Феномен человека" был опубликован в СССР еще в 1965 году (пусть и с изъятием важнейших для понимания этой работы мест): как писал Александр Мень, "для многих марксистов христианство понятно и даже приемлемо именно в форме тейярдизма".

    Итак, Тейяр де Шарден фактически оказывается активнейшим христианским миссионером - пусть и христианство он предлагает в особом, несколько упрощенном изводе. Упрощенном - потому что смягчает и даже игнорирует многие острые вопросы - например, проблему зла и персонального греха. Поразительно, но порой кажется, что вселенский оптимизм о.Тейяра стал для него средством забыть о кошмарной реальности, о неминуемой нравственной катастрофе, возникающей, когда тотальная идея овладевает массами. Удивительно, но из книги Семеновой может показаться, будто Тейяр де Шарден никак не почувствовал напряжения предвоенных лет и Второй мировой войны, не заметил этой спрессованной в полтора десятилетия чудовищной энергии зла... Вот и свящ. Константин Буфеев, критикующий учение о.Тейяра со строго догматичнеских позиций, справедливо замечает, что Тейяр ни слова не говорит о существовании диавола; зло для Тейяра естественно и неизбежно, это своего рода "продукт разложения". По Тейяру, "первородный грех, узнаваемый и прослеживаемый в природе по своему следствию - смерти, нельзя отнести к определенному месту и времени. Он поражает и заражает всю совокупность времени и пространства. Если в мире есть первородный грех, то он может быть в нем только повсюду и всегда, от самых первых форм до самых отдаленных туманностей". Собственно, именно эти суждения о первородном грехе привели Тейяра к конфликту с орденом иезуитов. У христиан, придерживающихся освященных традицией взглядов, они вызывают категорическое неприятие.

    Говорят, что учение о.Тейяра призвано примирить христианство с данными современной науки. Не очень, правда, ясно, зачем. Вот что пишет по этому поводу авторитетнейший о.Серафим Роуз:

    "Так называемая божественная эволюция, как мне кажется, есть измышление тех, кто боится, что эволюция мiра физического уж слишком “научна”, вот они и “подсовывают” Бога то там, то сям, чтобы хоть как-то примирить богословие с “последними научными открытиями”. Но такое противоестественное толкование может удовлетворить лишь самые дремучие умы (для которых все, что не укладывается в рамки, скажем, второго закона термодинамики, ниспослано Богом). Ни богословам, ни ученым оно не подходит, ибо смешивает богословие и науку. Эволюция духовная, однако, применяет “законы” эволюции физического мiра к духовной области. Результаты чудовищны и неприемлемы ни с научной, ни с богословской точки зрения: нелепица и путаница, изложенная причудливым языком в стиле Тейяра де Шардена. И то, и другое целиком зависит от признания эволюции физического мiра, отвергни ее — и рухнет вся система эволюции духовной".

    ***

    Александр Мень, впрочем, оценивал деятельность Тейяра де Шардена иначе:

    "1. Своим пониманием Церкви как творческого начала в современном обществе Тейяр способствует разработке положительного идеала для христиан наших дней. Он указывает на любовь к Богу как на ведущую силу эволюции ноосферы. Она неразрывно связана с любовью между людьми, с активным преодолением зла и разделений в мире. Тейяр учит нас любовному отношению к миру. Вместо враждебного неприятия, он предлагает идти к нему с проповедью Христа, но проповедью действенной. Его светлый взгляд на будущее обнаруживает в нем веру, которой нужно учиться всем. В противовес мрачной безнадежности, которая смирилась с обреченностью мира, Тейяр с упованием смотрит вперед, призывая людей к положительному деланью. Силы регресса не пугают его, не вызывают в нем покорного и пассивного отношения к действительности. Его личный религиозный опыт есть драгоценная жемчужина христианства.
    2. Тейяр своим научным синтезом помогает возникающему диалогу между христианами и нехристианами. Для многих марксистов христианство понятно и даже приемлемо именно в форме тейярдизма.
    3. Синтез Тейяра вносит свою лепту в построение целостного христианского миросозерцания. Те же его стороны, которые спорны и неясны, вполне можно раскрыть, развить, уточнить, дополнить."

    ©Петр Дейниченко
    Сокращенный вариант опубликован в журнале "Читаем вместе"