СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]




История России в СЛОВОСФЕРЕ

  • Центральный Банк России

Rambler's Top100

Денежное обращение России : Исторические очерки. Каталог. Материалы архивных фондов : в 3 т. / Банк России ; [ред. совет: Г. И. Лунтовский, А. Н. Сахаров, А. В. Юров]. – М. : ИНТЕРКРИМ-ПРЕСС, 2010. – 4000 экз.

Елена Глинская, Борис Годунов, Алексей Михайлович, Петр Великий, Елизавета Петровна, Николай I, Николай II... Что связывает этих российских самодержцев? Деньги, русские деньги. Имено в эти царствования закладывались краеугольные камни российской финансовой системы, на десятилетия и даже столетия определившие ее черты. Елена Глинская - создание единой денежной системы. Борис — Годунов — создание Денежного приказа, прообраза монетного двора и министерства финансов. Алексей Михайлович — попытка унифицировать русскую денежную систему с европейской. Елизавета Петровна — начало безналичных расчетов и первые шаги к банкнотному обращению. Николай I – блестящая финансовая политика графа Канкрина, обеспечившая страну твердой валютой. Николай II – золтой рубль Витте и экономический подъем 1910-х годов.

Прочие правители, разумеется, тоже не оставляли сферу финансов своим вниманием и пытались ее реформировать. Но все шло по бессмертной фразе Черномырдина: хотели как лучше, а получилось... В поучительном списке неудачников — Екатерина Великая, все три Александра и едва ли не все правители Советской России и СССР, а также реформаторы 90-х. Где окажутся нынешние финансисты — большой вопрос. Авторы монументального труда, созданного на стыке археологии, нумизматики, бонистики, экономической и политической истории о новейших временах сообщили почти телеграфным стилем. Понять их можно — с одной стороны, последствия финансового кризиса, охватившего мир в 2008 году, далеко не очевидны, с другой... ну, все мы знаем: «Ходить бывает склизко по камешкам иным...»

Впрочем, в монографии и не следует искать черты фельетона. Достаточно уже того, что, кажется, впервые история русских денег представлена системно, последовательно и в плотной увязке с фактами экономической и политичесмкой истории. Плюс громадное количество фактического материала, от которого специалисты и все заинтересованные в деталях читатели придут в восторг. В основном материалы эти сосредоточены во втором томе, представляющем собой каталог денежных знаков, но и в первом немало захватывающих подробностей, прежде известных только узким специалистам. Так, целый раздел книги посвящен денежным знакам. выпускавшимся в разных частях России в годы Гражданской войны. К примеру, «кредитные билеты «Северная Россия» номиналами 5, 10, 25, 100 и 500 рублей были изготовлены фирмой «Waterlow and Sons Ltd» с датой 1918 г., хотя в обращение поступили только с января 1919 г. (по внешнему виду они напоминали линейку номиналов эмиссий 1899–1912 гг., но с них были удалены все монархические атрибуты – короны, царские вензеля и портреты [хотя первоначально ошибочно были оставлены императорские орлы и в тексте слово «империи»]). Уже в Архангельске пришлось все «царское» заштемпелевать черной краской, что и послужило причиной задержки выпуска билетов в обращение». А вот времена более близкие, денежная реформа Павлова (помните обмен сторублевок в 1990 году?). Зачем это было сделано? Оказывается, «в 1990 г. советские подпольные миллионеры стали обменивать скопившиеся у них рубли через Внешэкономбанк СССР на венгерские форинты и польские злотые. Форинты и злотые затем обменивались на доллары. Дело в том, что операция рубль – форинт – доллар и рубль – злотый – доллар приносила куда больший доход, чем операция рубль – доллар, ибо курс форинта и злотого по отношению к рублю был искусственно занижен. Каждый доллар по венгерской линии обходился миллионерам в 3 руб., а по польскому каналу – в 7 руб. Не известно, какое количество крупных рублевых купюр оказалось таким образом за границей; во всяком случае, В.С. Павлов называл сумму в 100 млрд. руб». Нет, что-то такое было в газетах, но, кажется, впервые мы читаем это в издании почти официальном...

В числе приятных неожиданностей — краткий и вместе с тем подробный обзор политики «военного коммунизма», являвшей собой не столько временные меры по защите завоеваний революции, сколько «радикальную программу коммунистического строительства». Два документа — постановление ВЦИК «О социалистическом землеустройстве...» и декрет Совнаркома «О потребительских коммунах» фактически отменяли знаменитый Декрет о земле. Земельный фонд передавался совхозам, а «в целях создания единого распределительного механизма каждый гражданин должен был стать членом потребительской коммуны и приписаться к одному из ее пунктов. Контроль за распределением возлагался на Наркомпрод». Разумеется, деньги в этой плановой производственно-распределительной системе были совершенно излишни. Самое интересное, что система эта даже начала функционировать, и в расчете на ее долгую работу создавались такие планы, как ГОЭЛРО. Декреты, утверждающие принцип распределения и отменяющие платность, следовали один за другим... Но прожекты рушились при столкновении с реальностью. Собственно, в этом и состояла основная пролема советской экономики — ее плановость. Можно сколь угодно точно планировать выпуск той или иной продукции — а вот как изменятся потребности, предвидеть почти невозможно. И дело не в прихотях индивидуальных потребителей — это относится ко всем отраслям хозяйства. Начинаешь планировать потребности — останавливается развитие, поскольку всякая инновация является ответом на вновь возникающие потребности. Не удивительно, что финансирование науки в СССР всегда стояло на одном из последних мест. Если кто еще думает иначе — пусть вглядится внимательнее в цифры: в самые золотые для СССР годы, с 1958 по 1962, на науку шло не более 10 процентов расходов на «социально-культурные мероприятия». Впрочем, советская статистика — лукавая штука: ядерные бомбы, которые тоже изрядно дали науке, делали по другому ведомству...