СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]





  • Пирогов и Крымская война
  • История медицины
  • "Дело врачей"
  • Rambler's Top100

    Страшный русский доктор

    Богданов К.А. Врачи, пациенты читатели: Патографические тексты русской культуры XVIII – XIX веков. - М.: ОГИ, 2005. 504 с. 2000 экз. (п) (Нация и культура. Новые исследования) ISBN 5-94282-278-6

    По фактической насыщенности эта небольшая работа не уступит и многотомной серии монографий – потому что едва ли не каждая глава открывает читателю совершенно незнакомое лицо классической русской культуры. И ведь нельзя сказать, что мы об этом прежде не слыхивали – многие тексты вполне хрестоматийны. Все дело в том, как их читать. Мы настолько привыкли видеть в русской классике фундамент современной культуры, что почти утратили способность видеть тут эпоху во всей полноте, все несоответствия нынешним представлениям отбрасываются или принимаются за несущественные.

    Между тем, еще сто лет назад люди жили совсем не так, как сегодня - что уж говорить о временах более удаленных. И нигде этот разрыв не ощущается сильнее, чем в медицине и гигиене, ничто не изменилось так сильно, как отношение к смерти. В современном мире смерть вообще скрывается за кадром. Нынешние популярные журналы полны изображений красивых и молодых людей, полны советов по поддержанию своего здоровья… Между тем, двести лет назад не менее популярный журнал «Вестник Европы» был полон статей, рядом с которыми шокирующие добронравную публику книжки Сорокина кажутся беспомощными риторическими упражнениями. К примеру, врач Ефрем Мухин просто публиковал там детальные описания операций, сделанных им в Голицынской публичной больнице. Тут и изгнание глиста «длинною в шесть аршин», и разрез мужского члена для спуска мочи… Из номера в номер, с продолжением – рядом с заметками об опытах Месмера, грибах, выросших на ноге живого человека, шотландских мумиях и курице с человеческой головой. При этом к врачам отношение было очень сдержанное, в лучшем случае их считали безвредными шарлатанами. Что они могут – пустить кровь да клистир поставить… И лишь Крымская война, в которой научная медицина впервые продемонстрировала свою силу широким массам и спасла тысячи раненых, немного изменила отношение к медицинской профессии.

    Другое дело – болезнь и смерть. Они – от Бога. Сегодня лишний раз напоминать о смерти – особенно о физической ее стороне - считается неуместным, прогулки по кладбищам – удел маргиналов, а натуралистическое изображение мертвого тела подчас воспринимается вызовом общественной нравственности… Мы вообще отвыкли от покойников. Люди все чаще умирают не в своей постели, в окружении родных и близких, а в каких-то специальных помещениях, среди машин, трубок и электроники. Забавно, что построенный в конце XVIII веке Кристофом Вильгельмом Гуфеландом «Дом для умерших», о котором подробно повествует Богданов, чем-то напоминает реанимационную палату: тут и всякие технические приспособления, и камера наблюдения, откуда необходимо следить за мертвыми телами – все для того, чтобы случайно не похоронить живого… Добавим к этому, что диссертация Гуфеланда была посвящена возможности применения электричества при случаях мнимой смерти – увидев нынешние электростимуяторы, доктор прослезился бы и воздал славу науке… В конце XIX столетия всерьез казалось, что победа над смертью близка. Важно лишь сохранить этот тонкий и совершенный механизм – тело – нетленным.

    Честно говоря, мотивы древнеегипетских бальзамировщиков и тех, кто бальзамировал Пирогова и Ленина в этом смысле мало отличаются. И вот уже тело Ленина лежит в Мавзолее, а Маяковский пишет: «Ленин и теперь живее всех живых», парадоксальным образом утверждая превосходство смерти над жизнью и бессилие медицины: ведь ни один врач еще не воскресил мертвеца. Да что говорить – все врачи только болтать языком горазды – недаром в русском языке слова «врач» и «вранье» относятся к одному этимологическому ряду…

    Книга Константина Богданова полна таких замечательных подробностей, иногда шокирующих, иногда печальных; но главная ценность ее, может быть, в том, что через эти милые анекдоты парадоксальным образом открывается иной XIX век, иная классика, все то иное и нежеланное, что нынешний человек и рад бы выбросить, как не нужный хлам, да не получается: уж слишком прочно впечаталось это в матрицу нашего сознания. Все прежние, вроде бы давно забытые представления о человеке, о жизни и смерти, о нашем месте во вселенной продолжают жить, наслаиваются друг на друга, и холерные легенды о врачах-отравителях прорастают сто лет спустя в печально знаменитом «деле врачей» и в безумных россказнях о врачах-убийцах, разделывающих людей «на органы». А другие «органы» верят: идут брать злоумышленников прямо в операционные. Да и пренебрежительное отношение в духе: "Что эти конорвалы могут!" - никуда не делось - отсюда и народная любовь к телецелителям, и, между прочим, нищенские оклады врачей и медперсонала...