СЛОВОСФЕРА: книги

Человек тюрьмы

Марченко А. Мои показания. М.: ОГИ, 2005. – 304 с. 3000 экз. (о) (Проза) ISBN 5-94282-288-3

Переиздание широко известных «Показаний» Анатолия Марченко в серии «Проза» – в некотором смысле знак. Времена изменились – нам важнее сегодня в его тексте не «что», а «как». О пыточном, по сути дела, характере советской системы исправительных учреждений мы давно уже знаем – как и о том, что нынешние российские ИТУ в большой мере сохранили этот характер. И знаем не только от Марченко. Разница с прежними временами в том, что обсуждаем мы это открыто. Газеты полны «сенсационными» публикациями, о том, как будет сидеть Холдорковский, самыми что ни на есть эксклюзивными репортажами из мест пожизненного заключения, выходят книги о том, как в тюрьме жить и как жить там хорошо…

На самом деле, в тюрьмах и в лагерях все так же погано – по-другому, но погано. Неволя есть неволя. Но, скажем так, степень этой неволи совсем другая стала. Сейчас как-то подзабылось, что практически все мы, родившиеся в СССР, сознавали собственную тотальную несвободу. Можно было не думать об этом, использовать это в своих интересах, не обращать на это внимания – но не знать об этом было невозможно. Анекдот о самом веселом бараке в соцлагере рассказывали шестиклассники, все знали, что вот этот дом строили з/к, все знали, что такое 101-й километр… Только говорить об этом не в своем кругу не полагалось. А Марченко – говорил. Он ведь сам себя писателем не считал. Он называл себя свидетелем. И в этом именно была его отчаянная смелость. Самое трудное – заговорить, когда все молчат. Заговорить о том, что никто не желает слушать – хотя бы из суеверного опасения «не поминать лихо». Но чтобы победить зло – нужно сначала его назвать. А, по Марченко, главное зло – систематическое унижение человеческого достоинства. Систематическое расчеловечивание – с помощью любых средств.

Книгу эту никак не отнесешь к пособиям вроде «Как выжить в тюрьме». Напротив – это книга о том, как в тюрьме сдохнуть – и Марченко своей судьбой это доказал. Но писал-то он не о том – для него важно было разбить лицемерное молчание вокруг самого главного факта советской действительности: что сердцем ее является лагерная система, оборотная сторона мира. Разрушь ее, обрати хотя бы в обычную тюремную систему – и все рухнет. Но прежде надо понять, как лагерная система работает, понять ее смысл и механизм…

Когда «Показания» появились в самиздате здесь, а чуть позже - были изданы на Западе, они произвели настоящий шок – оказалось, что лагерная система – не побочный продукт какого-то извращения социализма (а ведь в середине 1960-х столько людей во всем мире искренне верили в чистый непорочный социализм!), а неотъемлемое условия функционирования системы. Что она почти не изменилась со смертью диктатора…

И вот теперь-то можно повнимательнее посмотреть, что ж это за человек такой Анатолий Марченко, что никак у него не получалось «жить как все», что в тюрьме он пробыл больше, чем на воле. И почему советская власть – в уже, казалось бы, «вегетарианские времена» с таким упорством гнала его и преследовала… Ясно, что гнала – из мести, за то, что заговорил.

Я не знаю, был ли Марченко христианином, верил ли в какого бога вообще – он почти об этом не пишет. Но книга его – глубоко христианская по содержанию. Она – об искусстве (иначе и не скажешь) противостояния греху. О возможности противостоять искушению. О возможности оставаться человеком – всегда. Хотя бы через сочувствие слабейшим – хотя бы через память о тех, кому суждено умереть в безвестности. Таким, как старик Ткач, который «много лет голодал, мучился, болел, мерз и умер во Владимирской тюрьме зимой 1962/1963 года», как полубезумный Петр Глыня, якобы советский разведчик, приговоренный к 25-летнему сроку…

Правда, есть у Марченко сильнейшим оппонент – Варлам Шаламов. Он так же просто и достойно утверждает: нет, лагерная наша система любого человека способна превратить в грязь, ежели будет такая надобность или прихоть. И достойная смерть – это, знаете ли, большой выигрыш в этой бездне. Но вот люди – они все разные. Иной раз слабого с виду человека держит нечто неведомое – вера ли, долг ли, или какая сверхидея… Держит даже тогда, когда жить уже нельзя.

Если бы Марченко умер как-нибудь иначе или хотя бы на свободе – можно было бы судить его по меркам обычных людей. Но он умер в декабре 1986, после четырехмесячной голодовки. В Чистопольской тюрьме, 48 лет от роду.




[Все книги]
[Главная]
[Тексты]
[Блог]




Купить на "Озоне"

Rambler's Top100