СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]






Rambler's Top100

Золотой мираж

Ахамед Л. Повелители финансов: Банкиры, перевернувшие мир / пер. с англ. - М. Альпина паблишерз, 2010. - 467 с. 2300 экз. (п) ISBN 978-5-9614-1278-9

Вначале — фотография: «Монтегю Норман на лайнере Duchess of York, 15 августа 1931 г.» Смотришь — и локти кусаешь: ах, какое прекрасное время! Иные темпы, иные образы, иные ароматы. Золотой век. Проклятый и ужасный — ибо в те дни мир оправлялся от катастрофы, переживал катастрофу и предчувстввал будущую катастрофу. Вся первая половина XX столетия была, с точки зрения нынешнего избалованного и привыкшего к стабильности поколения, сплошной катастрофой. И Монтегю Норман стал одним из тех, кто приложил руки к ее созданию.

Лиакват Ахамед, действующий финансист, изнутри знающий кухню мировой финансовой системы, написал о том, как легко профессиональные финансисты, руководствуясь своими представлениями, идеалами и предубеждениями, способны ввергнуть мир в кошмар. Четыре главных героя его книги, Монтегю Норман, Бенджамин Стронг, Ялмар Шахт и Эмиль Моро (многие ли знают сегодня эти имена?), привели мир к Великой депрессии и очень способствовали развязыванию Второй мировой войны, только по одной причине — они свято верили в Золотой стандрат. По этим представлениям, все основные валюты должны были быть обеспечены золотым запасом, а стоимость их должна была соответствовать определенному количеству золота. Соответственно, «каждый крупный центральный банк был готов обменять любое количество внутренней валюты на золотые слитки». Казалось бы, это хорошо — правительствам приходилось жить по средствам, инфляция оставалсь низкой, ибо «количество денег, которое могло быть выпущено в обращение, определялось объемом золотых запасов». Одновременно золотой стандарт действовал и как психологический фактор: «он был подтверждением всех викторианских добродетелей экономики тех времен и осмотрительности в государственной политике». Ахамед цитирует Герберта Уэллса, заметившего, что в золотом стандарте была какая-то «пленительная туповатая честность». Мир казался на редкость прочным и устойчивым — еще бы, уже сорок лет как не было войн (а те, что были, шли на каких-то богом забытых окраинах — в Южной Африке, на Филиппинах, на Дальнем Востоке).

Не стоит принимать эту книгу за исследование экономической подоплеки Великой депрессии. Это — частные истории, и Ахамед строит ее как классическое сравнительное жизнеописание, рассматривая судьбы своих героев в ключевые годы. Вот канун Первой мировой. Вот 1924-й, «план Дауэса» по восстановлению экономики Германии... Вот биржевое безумие на фондовых рынках США в 1926-м... К началу Великой депрессии они уже занимают высочайшее положение в финансовом мире: «нервный и загадочный Мюнтегю Норман, управляющий Банком Англии; подозрительный и осторожный Эмиль Моро, глава Банка Франции; упрямый и самонадеянный и в то же время умный и находчивый Ялмар Шахт, возглавляющий Рейхсбанк; и наконец, глава Федерального резервного банка Нью-Йорка Бенджамин Стронг, за энергией и напористостью которого скрывался глубокий душевный надлом». Они принимали решения, опираясь на идеи и убеждения совей юности, тщетно пытясь вернуть финансовую систему к стабильности «прекрасной эпохи», к золотому 1913. Возможно, они понимали, что устойчивый и спокойный мир «золотого стандарта» ушел навсегда — накануне Второй мировой Норман предрекал, что «той Англии, какой мы ее знаем, придет конец... Империя растеряет мощь и территории, что низведет ее до уровня других государств».

Что же — это были яркие личности, но они не уловили дух времени и не справились с ситуацией. Справились другие. Один из них — Мейнард Кейнс, которого и всерьез не принмали, пока золотой стандарт был в силе. Оказалось, однако, что дух времени Кейнс уловил точнее — и был в это не одинок. Ему мы обязаны существующей и поныне мировой финансовой системой — которую с 2008 года, когда книга Ахамеда вышла из печати, трясет как в конце 1920-х...