СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]




Обложка

  • Дмитрий Панин
  • Сочинения Дмитрия Панина
  • Rambler's Top100

    CONTRA MUNDI

    Панин Д.М. Собрание сочинений: в 4-х томах. Т.1, Т.2 / Сост. И.Паниной. - М.: ОАО Издательство "Радуга", 2001. - 488 с., илл., 5000 экз.
    ISBN 5-05-005016-2

    В обычной жизни Дмитрий Панин был инженером. В истории культуры он - один из немногих универсальных мыслителей, пытавшихся внутренним взором своим охватить все - от бытия Божия до социального устройства. Труды его у неподготовленного читателя вызывают легкую оторопь, переходящую скоро либо в полное и неразумное отторжение, либо в столь же неразумное приятие.

    Но Панин - не сумасшедший и не мессия, он - прежде всего философ, философ в самом классическом понимании слова, человек, взявшийся, говоря словами Сергея Аверинцева, "за решение задач, достойных по крайней мере эпохи Раймунда Луллия".

    Чтобы понять Панина-философа, надо вначале попытаться понять Панина-человека. Первый том Собрания сочинений дает нам такую возможность: в нем опубликованы автобиографические записки "Лубянка - Экибастуз", книга, которую можно смело поставить радом с "Архипелагом ГУЛАГ".

    Панинский лагерный опыт уникален, в каком-то смысле он предопределил всю его судьбу. Панин в буквальном смысле вернулся с того света - и объяснить это иначе как силой веры и промыслом Господним Панин не мог и не хотел: "Бог отметил меня. Отныне я солдат церкви". Молитвам предшествовал обет: "если Бог сохранит мне жизнь, у меня хватит умения, воли, чтобы свернуть горы".

    И Панин нашел достойную своей веры задачу: "...обремененный делами и обязанностями текущей жизни, я должен был почти не заглядывая в книги, пропустить через ум свой главное в развитии человечества, построить для этого сотни гипотез и от большинства из них отказаться..."

    Итогом стало мировоззрение, которое Аверинцев называет "contra mundi" - наперекор всему миру. Панин не принимает Церковь, упрекая ее в отходе от догматов Вселенской церкви, причем в первом расколе, великой схизме 1054 года, он винит прежде всего Православную церковь, уступившую давлению византийских императоров. Панин отвергает социализм, прямо называя советский режим "обществом, управляемым питекантропами". Панин не приемлет западную демократию и западную философию, отвергающую Бога и божественные установления...

    И начинает строить свою систему почти с нуля - с веры в Бога и в человека. В основе максима: человек не может быть превращен в скотину, с которой расправляются как хотят.

    Этого уже достаточно.

    Квинтэссенцей взглядов Панина на мироздание стали "Теория густот" и примыкающая к ней "Механика на квантовом уровне", опубликованные во втором томе.

    Работа над четырехтомником еще не завершена, И. Я. Панина продолжает работу над двумя заключительными томами собрания сочинений. В них войдут, в частности, такие работы как "Политическая экономия на энергетической основе", "Держава созидателей", где Панин излагает свой взгляд на совершенное устройство общества, и "Мир-маятник" - взгляд ученого на судьбы цивилизации. Кроме того, в рамках четырехтомника будут опубликованы некоторые письма Панина и фрагменты его диктофонных записей под заголовком "Мысли о разном". Большинство работ Панин смог завершить, лишь после того, как в 1972 году оказался в эмиграции - он и уехал-то ради того, чтобы успеть завершить дело своей жизни...

    По словам Иссы Яковлевны, четырехтомник - далеко не полное собрание. За его пределами осталась обширная переписка с Глебом Струве и другими видными фигурами русской диаспоры, статьи, до сих пор в рукописи остается труд "О законах развития".

    Четырехтомник выходит в рамках Федеральной программы книгоиздания. Вдова ученого говорит, что работа над ним сложилась для нее очень удачно - все было сделано менее чем за год. Почему "Радуга"? В 1998 году здесь впервые в России вышла "Держава созидателей". "Я полагала, что новую книгу следует прежде всего предложить первому издателю. Так принято у нас во Франции".

    Панин не будет встречен с восторгом. Читающему он дает многое, но столь же много и требует. Как социальный критик и лагерный летописец Панин, пожалуй, жестче и бескомпромиссней Солженицына - нужно иметь мужество написать: "В первый год войны уничтожили больше семи миллионов заключенных. У переживших эту трагедию нет отечества. Оно должно быть завоевано".

    Как богослов, философ и ученый Панин стоит в стороне и от богословия, и от философии, и от физики. Фактически он создал свою систему познания - даже точки отсчета не совпадают.

    И все же Дмитрий Панин останется в истории русской культуры и философии как величина постоянная, времени почти не подвластная. С ним спорили при жизни, спорят сейчас и будут спорить лет через сто или двести, как до сих пор спорят и не соглашаются с Чаадаевым.

    ©Петр Дейниченко
    Книжное обозрение