СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]




Современное российское гуманитарное книгоиздание невозможно представить без издательства "РОССПЭН". Уже двадцать лет, вопреки всему, оно выпускает книги, открывающие мало изученные и вовсене известные страницы нашей истории. Архивные публикации, монографии, полемические труды — и не только по истории, но и по широкому спектру гуманитарных наук. Мы публикуем интервью главного редактора "РОССПЭНа" Андрея Сорокина, появившееся в начале декабря 2010 года в журнале "Книжная индустрия" — с любезного разрешения редакции.

[В текст внесена минимальная редакторская правка, изменен заголовок.
— СЛОВОСФЕРА]

Оригинал на сайте журнала "Книжная индустрия" (pdf)

Книги издательства "РОССПЭН" в СЛОВОСФЕРЕ

Rambler's Top100

Научное книгоиздание очевидным образом погибает

КИ: — Андрей Константинович, разрешите поздравить Вас и весь авторский коллектив с присуждением серии «Библиотека отечественной общественной мысли от древнейших времен до начала XX века» премии «Книга года».

А.С.: — Спасибо за поздравление. Для нас эта награда была неожиданной, потому что давно не побеждали книги или проекты из области научного книгоиздания. Примечательно, что книги, подготовленные учеными-гуманитариями, победили и в других номинациях этой премии. Я считаю это крайне важным. Видимо, небрежение интеллектуальными традициями и потенциалом страны достигло критической отметки. Это нашло своё отражение в том, что жюри обратило своё внимание на подобные книги и решило таким образом поддержать российских интеллектуалов в той непростой деятельности, которую они ведут. А условия, в которых они работают действительно сложные. Я имею в виду и тех, кто создает интеллектуальный продукт, т.е. ученых, и тех, кто потом этот интеллектуальный продукт овеществляет в форме книги.

КИ: — Что побудило издательство обратиться к столь масштабной теме — отечественной общественной мысли? Какова идея построения серии?

А.С.: — Сегодня мы вынуждены диагностировать наличие серьёзного кризиса в общественном сознании и сознании историческом. Наше общество содрогается в попытках реформирования, обсуждается самый разный комплекс идей, но при этом нет цельной программы реформирования российского общества, нет согласия в элитах по поводу путей и направления движения реформирования. Это побудило нас обратиться к отечественному идейному наследию, которое практически исключено из общественного оборота за последние два десятилетия. Наша идея заключается в том, чтобы вернуть стране в виде антологии лучших её мыслителей.

В серию включены работы российских мыслителей, посвящённые анализу общественных путей развития страны. Это работы российских учёных, в которых осмысляется историческое прошлое, историческое настоящее и делается попытка анализа путей развития страны. Проект задумывался как 100-томный, но получилось в итоге 118 томов, и мы знаем, что к серии можно было бы добавить ещё несколько книг, включающих историю общественной мысли XX века.

«Библиотека отечественной общественной мысли» базируется на целом ряде предшествующих работ. Мы и наши друзья из Института общественной мысли и целого ряда российских университетов, академических институтов поставили пред собой большую комплексную задачу: изучение общественной мысли, её кодификацию и донесение уже в препарированном виде до современного российского читателя. Ведь без изучения отечественной интеллектуальной мысли мы не сможем понять то общество, в котором живём, не поймём тех задач, которые сегодня перед обществом стоят.

Изучение истории общественной мысли мы начали с момента создания издательства. В 1991 г. началась подготовка первых книг серии «Политические партии России. Конец XIX — первая треть ХХ века. Документальное наследие».  На сегодня в серии издано уже 48 томов. Затем естественным образом наши интересы расширились, мы стали изучать сопредельные предметные поля. Например, выпустили энциклопедии «Общественная мысль Росси конца XVIII — первой половины XX века», «Общественная мысль русского зарубежья», «Русский либерализм», «Русский конструктивизм». Поэтому «Библиотека отечественной общественной мысли» — это не просто антология, каждая работа прокомментирована, каждый том сопровожден аналитической статьёй, посвящённой интеллектуальной биографии мыслителя.

КИ: — Как долго шла работа над «Библиотекой», кто участвовал в её подготовке?

А.С.: — С начала работы и до выпуска всех книг прошло всего четыре года. Этот проект создавался двумя партнёрскими организациями: издательством «РОССПЭН» и Институтом общественной мысли. Институциональную поддержку нам оказал фонд «Искусство и спорт», созданный в своё время Алишером Усмановым. Он не случайно значится руководителем проекта, это не формальная дань его финансовому вкладу в создание «Библиотеки», а реальное отражение его участия в проекте. Не могу не назвать наш триумвират, который в основном и создавал «Библиотеку»: председатель редакционного совета, профессор, доктор исторических наук Леонид Опёнкин, сопредседатель редакционного совета, профессор, доктор исторических наук Валентин Шелохаев, и я. В составлении комментариев и аналитических материалов приняли участие представители лучших российских университетов: МГУ, ГУ ВШЭ, ИФ РАН, Института российский истории, института общей истории РАН, РГГУ.

КИ: — Стоит отметить, что на протяжении 19 лет издательство «РОССПЭН» сохраняет неизменной стратегию развития, тематическую линию книгоиздания. Давайте поговорим о других не менее важных проектах издательства — «Философии России второй половины XX века» и «Истории сталинизма».

А.С.: — Спасибо за этот вопрос. Вы назвали два очень важных для нас проекта. У нас есть стремление делать большие проекты, и при этом мы хорошо понимаем, что большие проекты с коммерческой точки зрения обречены на нерентабельность. Но при этом есть осознание некой миссии, которая как мне кажется, должна определять деятельность каждого книгоиздателя, и прежде всего деятельность тех людей и организаций, которые посвятили себя культуре или науке.

Проект «Философия России второй половины XX века» чрезвычайно интересен, прежде всего, с содержательной точки зрения. Речь идёт о той советской философии, которая не стояла и не пылилась на полках советских библиотек. Речь идёт о философии сопротивления, нонконформистской философии, которая долгое время успешно функционировала в рамках официальной советской идеологии и сегодня продолжает поражать отечественных и зарубежных исследователей. Эту серию мы создавали совместно с институтом философии РАН, фондом им. Г. П. Щедровицкого. В неё вошли работы почти всех философов второй половины XX века, живших и работавших на территории СССР.

Надеюсь, что нам удастся этот проект продвинуть «вглубь», к Серебряному веку. Потому что, например, Алексей Лосев, вошедший в проект, «создан» Серебряным веком и принадлежит в основном той эпохе.

Мы знаем, что та эпоха была великолепна по своим достижениям, была частью общественной мировой мысли. Есть желание сделать проект, посвящённый анализу этих достижений, применительно к концу XIX — первой половине XX века, и таким образом продемонстрировать, прежде всего, России несомненный факт наличия достижений общественной мысли. Этот факт недопонимается, недооценивается нынешней элитой страны, новым поколением, у которого абсолютно искаженное представление о российской истории вообще и российской интеллектуальной истории в частности.

Мы довольно много говорим в рамках наших проектов об историческом сознании. Именно этой теме посвящён другой, совершенно неподъёмный проект «История сталинизма». Проект заявлен как 100-томный, хотя уже ясно, что в рамках этих ста томов мы не сможем решить всех поставленных задач. Этот проект явился реакцией на совершенно невозможную ситуацию, которая была создана в нашем обществе два-три года назад. Имя Сталина вдруг зазвучало с небывалом напором. С экранов телевизоров пошли многочисленные сериалы, посвящённые советской эпохе. Всё стало подёргиваться таким розовым флёром, за которым больше не видно было ни достижений той эпохи, ни трагических поражений. Тогда же в экспертном сообществе стала активно обсуждаться тема авторитарной модернизации. Для нас совершенно ясно, что правительство обсуждало возможные пути реформирования страны, и одним из вариантов была модернизация страны по сталинскому образцу 20—30-х гг. Тогда же на общественной трибуне выступали люди типа Александра Проханова, которые говорили, что жертвы советского времени были, безусловно, большими, но необходимыми для развития страны. Более того, через подобного рода модернизации страна должна проходить время от времени, если хочет оставаться великой державой. Мы считаем, что подобного рода риторика не имеет никакого отношения к реальному историческому процессу, затушевывает цену достижений в военной истории, свершений в области науки, техники, культурной политики. Мы ничего не поймём в нашей истории, если не будем помнить о тех жертвах, которые были положены на алтарь этих достижений. А жертвы были огромные.

В рамках проекта «История сталинизма» объединили свои силы разные люди и организации. Инициировали проект мы и получили финансовую поддержку в президентском фонде им Б.Н. Ельцина. Также нельзя не упомянуть Государственный архив РФ, общество «Мемориал», уполномоченного по правам человека в РФ В. П. Лукина, которые помогают нам в реализации нашей работы.

Проект, начавшийся с публикации монографических исследований, сейчас разделился на три подсерии. Основным остаётся издание исследований российских и зарубежных авторов этого периода. Вторая подсерия посвящена публикации документов той эпохи. Третья — «Дебаты», в рамках неё мы будем публиковать не академические исследования, а работы написанные, в том числе, и в публицистическом жанре, материалы научных обсуждений этой проблематики.

В рамках проекта «История сталинизма» прошли три международных конференции. Первая — в Москве — была посвящена ключевым аспектам этой темы. Вторая состоялась в Смоленске, она затрагивала тему репрессий в российской провинции. Третья прошла осенью в Екатеринбурге, на ней обсуждалась аграрная истории страны, история русской деревни, раскулачивание, которое окончательно «переломило хребет» нашему крестьянству. Я очень надеюсь, что мы сможем продолжить работу над этим проектом и дальше.

КИ: — Не менее знаковым можно считать и проект «Человек на обочине войны».

А.С.: — Этот проект начался в 2005 году, в серии выпущено три книги. «Человек на обочине войны» —  это публикация «источников вечного происхождения» — мемуаров, дневников, писем людей, прошедших через войну, но не попавших в сердцевину ключевых событий. Мы знакомим читателя с малозначимыми, на первый взгляд, эпизодами войны, её бытом, повседневностью, с социальной структурой общества. Всё это интересно и практически абсолютно ново для той литературы о войне, которая сегодня существует на российском книжном рынке.

КИ: — Недавно прошла международная конференция по истории отечественной общественной мысли. Каковы её итоги?

А.С.: — Для меня, во всяком случае, важнейшим было то обстоятельство, что на этой международной конференции (в ней приняли участие исследователи из Франции, Германии, Великобритании, США, Израиля) мы, фактически, заявили о новой общественной дисциплине как таковой, об общественной мысли как предмете изучения. Немецкие коллеги рассказали нам, что в Германии это поле знания как предмет изучения существует давно и плодотворно исследуется, для России же такая постановка вопроса нова, оригинальна и необычна. Сейчас, когда мы говорим «общественная мысль», мы не располагаем строгим понятийным аппаратом, который должен сопровождать любой такого рода дискурс. Сегодня этот термин используется в общеупотребительном смысле. Для нас было важным получить интеллектуальную поддержку со стороны для институциализации этого предметного поля.

Наше издательство делает очень много в смысле институционализации новых научных дисциплин в стране. Например, мы выпускали серийные издания и ежегодники по социальной истории России, по политологии России. В советское время наука не знала этих дисциплин, она знала, что они существуют за железным занавесом, но в ткани наших общественных наук таких полотен не существовало. Я горжусь тем, что мы внесли свою лепту в становление этих дисциплин в новом российском обществознании.

КИ: — Важно отметить, что многие ваши проекты выходят при спонсорской поддержке, что позволяет значительную часть тиража бесплатно распространять по библиотекам и другим организациям. Андрей Константинович, насколько широко вы используете эту практику?

А.С.: — Если говорить о поддержке наших проектов, нельзя не упомянуть Российский гуманитарный научный фонд и Российский фонд гуманитарных исследований. Мало кто знает о той гигантской работе, которую эти фонды осуществляют по поддержке научного знания вообще и поддержке научного книгоиздания в частности. Делают это по прозрачным процедурным конкурсным схемам и в огромных масштабах, беспрецедентных для мирового книгоиздания. Только Российский гуманитарный научный фонд, поддерживающий комплекс социо-гуманитарных наук ежегодно поддерживает несколько сотен книг в той предметной области, о которой я уже сказал. Программа деятельности обоих фондов строится исходя из того, что необходимо поддержать не только сами проекты, но и обеспечить распространение книг по российским библиотекам. Например, РГНФ обеспечил бесплатное распространение для российских библиотек трёхсот экземпляров каждого названия книги. Издания были переданы центральным универсальным библиотекам субъектов РФ, библиотекам национальных республик, библиотекам ведущих университетов. Наше издательство в этой программе участвует, и считает её чрезвычайно важной. Мы являемся членами Российской библиотечной ассоциации и хорошо знаем те проблемы, с которыми  сталкиваются российские библиотеки в своей деятельности. Я считаю, что масштаб этих проблем огромен и может иметь самые трагические последствия для нашей страны. Я абсолютно уверен в том, что только единая культурная, научная, интеллектуальная идентичность страны способна обеспечить её единство и её поступательное развитие. Мы должны отдавать себя отчёт, что в условиях, когда девять десятых интеллектуальной научной культурной продукции недоступны основной массе населения страны, мы сталкиваемся не только с многочисленными рисками для единства страны, но и репродуцируем эти риски во всё увеличивающихся размерах.

Для меня, и это, вероятно плохо, с точки зрения книгоиздания, задачи бизнеса стоят на втором месте. На первом месте — понимание того, что нужно делать в жизни. Так, в начале 1990-х я попытался остаться в поле науки, культуры, не порывать со своей первой профессией, найти новые организационные формы для существования в новых условиях. И это стало одним из направлений нашей деятельности. Мы понимаем, что смысл нашей деятельности не просто в том, чтобы произвести на свет книгу, но и  через эту книгу повлиять на общественную ситуацию, на состояние умов, а значит каким-то образом сделать эту книгу доступной.

Все мы знаем, что ситуация с книжной дистрибуцией плачевная в нашей стране. Мы существуем в рамках товарного хозяйства, а не в рамках капитализма. Вспомним Маркса: при капитализме национальный продукт, создаваемый в рамках национального государства, имеет национальный рынок сбыта. Мы не имеем национального рынка для сбыта книжной продукции. Это, по-моему, очевидно всем, кроме политической и управленческой элиты нашей страны. Только массовая литература имеет такой сбыт, но эта литература выполняет единственную функцию — функцию досуга. А научная литература и образовательная, которая сегодня имеет больший удельный вес в объёме выпускаемых книг в стране, остаётся недоступной населению страны.

Всё это наводит на грустные размышления, особенно в контексте  провозглашенного курса на модернизацию. У этого курса, у элиты должны быть некоторые инструменты. Все эти задачи должны иметь функциональные измерения. В этом смысле не надо ничего изобретать: все хорошо известно на примере собственной истории. В императорской России не было никаких налогов на книгоиздание. Только в годы первой мировой войны был введен небольшой патентный сбор. И дальше никаких налогов на прибыль, на добавленную стоимость, на заработную плату. И в законе была прямо прописана мотивация, почему это сделано, ради просвещения народного формулировалась задача такого налогообложения. Такое впечатление, что задачи по просвещению, образованию, реформированию и модернизации в нашем обществе решены. Совокупность налогов такая, что на корню губит любое серьёзное научное и образовательное некоммерческое книгоиздание. С этим связаны гигантские проблемы. Не для отрасли — для страны. Поражает слепота управленской элиты, которая на протяжении 20 лет отказывается видеть реальную проблему за всем этим. Конечно, нужно отдать должное и нашим крупнейшим коммерческим книгоиздателям, они внесли свою лепту в такое положение вещей. В 1998 году, когда обсуждалась возможная отмена льгот для книгоиздания, существовавшая в 1990-х, крупнейшие российские книгоиздатели построили «многоэтажные» стенды на ММКВЯ, продемонстрировав управленческой элите, что в отрасли есть деньги, значит этими деньгами совершенно справедливо нужно делиться. Если вы посмотрите любое интервью любого представителя этой элиты российского книжного бизнеса, ничего кроме разговоров о финансовых результатах этой деятельности вы в этих дискуссиях не обнаружите. Полное игнорирование социальной природы книгоиздания.

КИ: — Действительно, российское книгоиздание и книгораспространение переживают системный кризис. Из 8,5 тыс. книжных магазинов, существовавших в России 20 лет назад, осталось только 3200 – 3500 (точной статистики нет). Ассортимент региональных книжных магазинов оставляет желать лучшего. Из 127 тыс. наименований выпущенных в 2009 году книг, в магазинах в лучшем случае представлено около 20—25 тыс. книг, из них основная доля приходится на массовую литературу для т.н. досугового чтения. Андрей Константинович, насколько хорошо вам удается сотрудничать с книготорговыми компаниями и особенно региональными?

А.С.: — Вы правы, книжные магазины неохотно берут такой сложный для продажи продукт, как интеллектуальная книга. Но мне сложно их в этом упрекнуть. В стране не создано никаких институциональных условий для этого. Проблемы аренды, налогов, доставки, — всё это ложится тяжким грузом на любого хозяйствующего субъекта. Я это хорошо знаю на примере наших московских специализированных книготорговых точек, которые находятся на нулевой рентабельности, и я всерьёз размышляю над их закрытием.

Что уж говорить о регионах, если в Москве такая ситуация. Люди вынуждены думать о максимизации прибыли, рентабельности и вынуждены ставить во главу угла проблемы выживаемости собственного бизнеса и собственного дела. Понятно, что этих проблем не решишь, работая с той литературой, которая продаётся медленно, потому что она ориентирована на специалистов и профессионалов. И никто не помогает эти задачи решать. Нет помощи со стороны государства в виде льготных налогов и льготной арендной платы за помещения.

Например, во Франции цены на книги на всей территории страны одинаковы, и книготорговец работает исходя из скидки, которую предоставляет книгоиздатель, а не собственных представлений о стоимости книги.

КИ: — Да, размер торговой наценки на книги может достигать 200—300% от начальной стоимости книги.

А.С.: — Да, вы правы, но мы знали и худшие времена. В моей практике был рекорд, когда я увидел на полках одного из московских магазинов нашу книгу, цена на которую превышала в семь раз отпускную цену издательства. Сегодня торговые наценки превышают как минимум на 50% отпускные цены издательства, что делает книгу всё менее доступной для многих категорий потребителей. И это уже вопрос социальный и политический. Если управленческая элита хочет иметь как свою опору образованный средний класс, она должна пользоваться давно апробированными инструментами поддержания этого среднего класса. Это поддержка библиотек, университетов, профессорско-преподавательского состава с выплатой нормальных зарплат, субсидированием профессиональной литературы. И эти перечни известных всем мер можно продолжать.

КИ: — В то же время нельзя не отметить положительную тенденцию. В 2010 году в регионах было открыто несколько новых магазинов, специализирующихся на продаже интеллектуальных книг. Это «Пиотровский» в Перми, «Впереплёте» в Пензе. На круглом столе, который наш журнал провел на ММКВЯ, многие представители этих независимых книготорговых магазинов говорили о необходимости объединения прайс-листов издательств, выпускающих гуманитарную книгу. Этот шаг, по их мнению, будет способствовать более эффективной работе с данной категорией литературы.

А.С.: — Вы затрагиваете чрезвычайно важную тему — отсутствие единого информационного пространства в нашей стране. В том числе это касается книгоиздания как такового. Мы знаем о 127 тыс. наименований книг, выпущенных в 2009 году. Но назовите мне информационный ресурс, в котором мы можем оперативно отслеживать информацию о выходящей литературе, не говоря уже о существовании какого-либо ресурса, который бы указал на то, где и каким образом эту книгу можно приобрести. В той же Франции есть два таких информационных ресурса, в каждый из которых с задержкой в три дня поступает информация о всей франкоязычной литературе всего мира (!). Мы не имеем ничего даже близко к этому. И те идеи, о которых вы говорите — правильные и верные, видимо другого способа, кроме как объединяться по интересам, у нас нет. Но это опять возвращает нас в эпоху феодализма, мануфактурной стадии производства. Когда производитель вынужден был заниматься всем, в том числе и продажей своего продукта.

Весь мир ушёл вперёд. Книгоиздатель и книготорговец — две разные профессии. Невозможно в одном лице заниматься одинаково успешно и тем и другим. Мы не от хорошей жизни пытаемся опять в себе всё соединять. И сегодня российский книгоиздатель так же озабочен проблемами книгораспространения, как и проблемой создания собственно книжного продукта. Я не вижу в этом на самом деле такой уж хорошей перспективы. Если ты начинаешь заниматься дистрибуцией, значит ты перестаешь в полной мере осмысленно заниматься чем-либо другим.

КИ: — Сегодня нельзя не отметить развитие электронного книгоиздания, и связанные с этим надежды на большую доступность интеллектуальной книги в электронном формате. Как вы оцениваете перспективы этого направления?

А.С.: — Первые шаги в этом направлении мы делаем. Какие-то продукты в электронном виде пытаемся создавать. Та же «Библиотека отечественной общественной мысли» сегодня уже существует в формате CD. Кроме того, мы выпустили на DVD 7-ми томное сочинение постоянного секретаря Французской академии, г-жи Элен Каррер д'Анкосс и представили их в Доме приёмов МИДа.

Мы не можем не думать об электронном книгоиздании. Но я абсолютно убежден, что раньше, чем во всем мире, книга в России будет погублена ростом тарифов и цен на условия производства. Когда мы прорабатывали вопрос, где выпускать нашу «Библиотеку», мы рассматривали, в том числе, вариант печати в Италии. Так вот, пока мы не заменили европейскую бумагу бумагой российского производства немного более низкого качества, печать в Италии была дешевле, чем у нас. Ситуация немыслимая ещё несколько лет назад. Запредельные цены на производство и запредельные торговые наценки — эти две причины убьют в очень близкой перспективе интеллектуальное книгоиздание в России. Оно останется ведомственным уделом: свои книги будут издавать университеты по мере надобности. Институционально научное книгоиздание очевидным образом погибает.

Налоговое бремя совершенно непосильно. Мы достаточно крупное и известное издательство, за 19 лет получили более 40 наград и дипломов, мы, наверное, одни из лидеров российского книгоиздания, за какую его ветвь ни возьмись. И при всей той поддержке, которую удается привлечь со стороны различных структур, даже мы не справляемся с текущими расходами на поддержание нашей деятельности. Аренда складов, офисов, стоимость производства, торговые наценки. Цена на книги, которая по-прежнему низка, не вмещает в себе все эти затраты. У нас в цене одной книги заложено, что 65 рублей — это только стоимость аренды склада и офиса. Может быть, это и было бы нормально, если бы книги у нас стоили столько же, сколько они стоят во всем мире, и люди и институты имели бы достаточный уровень доходов для их приобретения.

КИ: — Всё больше появляется агрегаторов электронного контента, создаются объединённые площадки, по продаже книг в электронном виде. Готовы ли вы сотрудничать с ними?

А.С.: — Мы готовы сотрудничать со всеми, кто может обеспечить дополнительное поступление денежных средств, необходимых для поддержания деятельности предприятия. С точки зрения перспектив я, честно говоря, не так оптимистичен. Чтобы испытывать оптимизм, надо видеть, что государство что-то меняет в своей культурной политике. Электронная книга — всего-навсего другая форма бытования интеллектуального продукта. Стране нужна инфраструктура, поддерживающая экономику знаний. Мы ничего этого не видим ни в отношении бумажной книги, ни в отношении электронной.

Если агрегаторы во главу угла будут ставить максимизацию прибыли, они точно так же как и дистрибуторы массовой литературы будут ориентированы на простой развлекательный контент, а не на справочные, энциклопедические со сложными комментариями тексты. У нас нет гарантий, что эти агрегаторы не будут заинтересованы в этих интеллектуальных продуктах столь же мало, как нынешние гиганты российской книжной индустрии.

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О СЕБЕ...

Свободного времени у меня не было ни тогда, когда я был Генеральным директором издательства, ни сейчас, когда я, оставаясь главным редактором «РОССПЭНа», стал ещё и директором Российского государственного архива социально-политической истории, куда я пришел также и с целью сделать доступными для широких масс документы Советской эпохи. Эти два поприща полностью снимают проблему свободного времени.

Читаю я в основном историческую литературу, связанную, так или иначе, с деятельностью издательства. Читаю детскую литературу на ночь сыну каждый день, а в выходные ещё и по утрам. Это литература классическая, на которой вырос я сам. Сейчас перечитываем в которой раз «Робинзона Крузо». Очень хочется вернуться к английскому оригиналу этого произведения, потому что, читая эти многократно репродуцированные переводы, сделанные ещё в досоветский период, понимаешь, как много там несообразностей, которых точно нет в реальном английском оригинале. Как я понимаю, реального английского оригинала мы не знаем до сих пор. Это изложение, которое не знаю кем сделано в стародавние времена. Таких соблазнов касательно детской литературы очень много. Позаниматься бы ещё и этим, но на это уж точно не хватит никакого времени.