СЛОВОСФЕРА: книги


[Все книги]
[Главная]
[Новости]
[Тексты и вокруг: блог]





Этот текст сложился довольно давно и должен был стать частью более обширного сочинения, которое так и не было написано. Тем не менее, какие-то идеи в нем показались мне любопытными и не устаревшими.
П.Д.

Империя в СЛОВОСФЕРЕ:
  • Конец имперской эпохи - Доминик Ливен. Российская империя и ее враги.
  • Парвулеско Ж.
    Путин и Евразийская империя.

    – СПБ.: Амфора, 2006.
  • Фонтен Ф.
    Марк Аврелий.

    – М.: Молодая гвардия, 2005.
  • Рахманалиев Рустан.
    Империя тюрков
    :
    тюркские народы в мировой истории с X века до н. э. по XX век н. э.
    - М., Издательская группа «Прогресс» - издательство «Туркестан», КФМКАН, 2002.
  • Карпов С.
    История Трапезундской империи.

    - СПб.: Алетейя, 2007.
  • Rambler's Top100
    Петр Дейниченко

    Время и империя

    Идея империи начинается как стремление к максимальной безопасности, а в кульминации своей - к покойному господству. Жажда покоя - вот что подсознательно движет миллионами беспокойных подданных.

    Сначала это стремление выражается в установлении контроля над пространством. Отодвинуть границы как можно дальше - до неведомых стран, до последнего моря, чтобы СВОЕ пространство было как можно больше. Чтобы в нем ничто не грозило СВОИМ. И чтобы Чужим было слишком ДОЛГО добираться до сердца СВОЕГО мира.

    Но по-настоящему имперская фаза начинается с попытки установить контроль над временем.

    В идеальной империи вообще не должно быть прошлого и будущего в обыденном понимании - только настоящее. Империя вечна, она всегда здесь и сейчас. Обыденное прошлое и настоящее подлежит замене на сакральное прошлое и (возможно) на провиденциальное будущее.

    Как только контроль над временем (пусть иллюзорный) установлен, империя вступает в свою высшую, окончательную и единственную фазу. Отныне главная ее функция - не дать времени пойти вновь, а уж если это случилось - как можно дольше не позволять подданным это заметить. Ирония в том, что фаза эта сравнительна коротка.

    Продолжительность фазы безвременья (здесь это слово употребляется безоценочно) зависит а) от степени контроля над пространством и временем; б) экономического потенциала, точнее - способности империи существовать в режиме автаркии; в) внешних, не зависящих от воли властителей факторов. Эмпирические факты показывают, что, как правило, эта фаза длится около ста лет. Семена гибели заложены в ней самой, ибо попытки установить контроль над пространством и временем неизбежно влияют на сознание обитателей империи - постепенно они теряют представление о реальных пространстве и времени. Так, все строится и делается «на века» - но ни инициаторы проектов, ни те, кто воплощают их в жизнь, не задумываются о том, к чему приведет их деятельность уже через полсотни лет. Когда речь идет о технически сложных сооружениях, рассчитанных действительно на ждолгий срок службы (ирригационных системах, городах, заводах), это весьма существенно: по прошествии нескольких десятилетий они начинают ветшать морально и физически, тем самым вводя фактор реального времени в имперское безвременье - что в итоге подтачивает имперскую установку на вечность и неизменность.

    Но жизнь империи можно продлить.

    Для этого можно предложить несколько способов. Во-первых, максимально расширить «пространство покоя», избавив империю от потенциальных внешних конкурентов (тем страшнее будет их неизбежное появление).

    Во-вторых, максимально жестким контролем над временем. Такой контроль может осуществляться в различных формах. В его становлении можно отметить несколько стадий.

    В самом начале - это стремление к контролю над сакральным пространством, где некогда имели место значимые для «имперского этноса» (назовем так этнос, из которого вышли люди, стремящиеся к реализации имперской идеи) события. Это - «земля предков», «святыни», поля великих сражений, места, связанные с деятельностью важных для имперской истории лиц. (Отметим, что эта имперская история существует как бы в «свернутом виде», заранее - так, не самый известный город приобретает славу задолго до того, как становится важным центром имперской истории - именно потому, что вневременность империи исключает наличие какой-либо собственной истории, и потому она присваивает себе чужую).

    Далее, как мы уже замечали, все строится и делается «на века» и, в некотором смысле, ни для кого - здания, храмы, монументы, надписи, энциклопедии, законы... Идеал - грандиозный храм в малодоступном месте, профиль Сталина, высеченный на скале в глухой тайге, дорога, по которой никто не ездит... По своему происхождению эта форма контроля над временем тесно связана с посмертным культом вождя. Пирамиды, причисление к лику богов, мавзолеи, курганы, особые кладбища для «лучших людей» - все это явления одного порядка... Но в этот же ряд становятся и сооружения, возведенные «для блага народного» - термы, новые и перестроенные старые города, плотины и каналы, мемориальные библиотеки, ибо они есть лишь символы имперской мощи = мощи властителя (простите за невольный каламбур). Идеальный властитель, таким образом, в некотором роде животворящая мумия, своим вечным присутствием он творит империю, но существует сам лишь благодаря ее силе и славе.

    Календарь и культы.

    Всякая настоящая империя начинается поэтому с реформы календаря и установлении особых имперских культов и праздников, общих для всего имперского пространства. В поздних империях аналогом реформы культа становится тотальный идеологический контроль и/или контроль за информационным полем (видимая свобода выбора позволяет еще надежнее осуществлять контроль за умами). Надо признать, что всякая империя генерирует некие «имперские иллюзии», без которых ее существование значительно осложнилось бы.

    Календарная и культовая реформы - лишь одна из составляющих более глубокой реформы всех знаковых систем. Империя иногда подчеркивает разрыв с прежними знаковыми системами - от письменности до этикета и моды (хотя в некоторых случаях может апеллировать к преемственности и древнейшим корням). Но в любом случае, вся внешняя сторона жизни меняется. Отметим особое значение реформы письменности. Письменность сама по себе сакральна, и любая реформа в этой области знаменует отказ от «завета предков» и установление новой эпохи.

    Но главная проблема империи - это вопрос о будущем. В идеале в империи вообще не должно быть будущего. Каждый день есть повторение и утверждение имперского идеала - вечно длящегося покоя, баснословного «мирного времени». Беда лишь том, что люди конечны. Тогда правильнее всего сделать их совсем незначительными. В этом случае их личное существование не имеет никакого значения по сравнению с величием империи. Но если личная судьба столь незначительна, человеку необходимо нечто более важное. И это - судьба империи, «общего дела», ее бесконечное - почти божественное - возвышение в умозрительном имперском будущем. Это «сверх-будущее», заменяющее будущее в обычной человеческой жизни - не что иное, как священный град, «Третий Рим», «Новый Иерусалим», вселенский Халифат или царство Божие на земле. Отсюда неизбежная эсхатологичность имперской идеи. Само представление о сакральном будущем несет в себе концепцию конца империи: придет День, и ее не станет, вечность рухнет. Иначе как концом света такое событие не назовешь, и потому итог любой империи - неизбежная битва с силами Зла, в которой погибнут слабые и грешные, и воссияет Истина, а сама империя, преобразившись, станет истинно Божественной, обратится в царство не от мира сего.

    О распаде империи

    Распад империи начинается, как правило, с разрывов и прорех в имперском пространстве. Это может быть следствием вмешательства извне или проявлением внутренних деградационных процессов. Как ни странно, первотолчком тут является утрата контроля над временем. Если контроль ослабевает хотя бы в некоторых из перечисленных выше составляющих, пространственная ткань империи тут же начинает расползаться, прежде всего, потому что люди подвергают сомнению мощь и незыблемость империи и начинают строить свое собственное, независимое от империи будущее. С появлением прорех тут же рушится единственное реальное оправдание существованию империи в массовом сознании - покой и безопасность. Разумеется, довольно долгое время имперская идея сохраняет влияние, но как только некоторая критическая доля обитателей империи (вероятно, большинство экономически активных людей среднего возраста, хотя возможны самые причудливые варианты; в любом случае, речь не идет о большинстве населения) оказывается все чаще вынуждена полагаться в большей степени на себя, чем на имперскую власть, империя обречена. Обычно крах наступает через одно-два поколения (т.е, лет через 30-40). Империя может или сгинуть совсем, или, пройдя долгий период разброда и бедствий, возродиться в некоем новом качестве. Простейший вариант - смена династии, но возрождение может произойти и при утверждении иноземной династии, в результате смены культа, идеологии, наконец, «имперского этноса».

    Неторопливость и медлительность - одно из неотъемлемых свойств империи. Зачем спешить, если времени нет? Коррупция, призванная добиться нужного решения или просто ускорить его принятие (и вообще добиться какого-то решения), безусловно, разъедает империю изнутри, ибо воплощает совершенно антиимперский постулт «время - деньги».

    Ведь в настоящей империи не должно быть ни времени, ни денег. Деньги есть свидетельство переменчивости мира, эквивалент потраченных усилий (то есть, работы, проделанной в единицу времени - хоть это и странно звучит).

    По правде, в настоящей империи не должно быть и жизни, а если и может там быть жизнь, то лишь жизнь вечная. Таким образом, существование империи оправдывается и ее логическим завершением - преображение в Царство Божие на земле - а само имперское безвременье есть лишь время потребное на становление этого последнего царства, на алтарь которого на самом деле и кладут свои жизни подданные. Взгляд не христианский, но империя и царство - не христианские изобретения.

    Но возможен иной вариант: вечный и бессмертный император и ничтожные подданные. Это уже походит на идеальное царство Антихриста - который своим существованием обеспечивает его вечность. Ясно, что битва с таким властителем возможна лишь на сверхъестественном уровне...